Через три дня разговор продолжился. Петровский опять стал говорить, что, может быть, не надо назначать его министром. Тут уже Брежнев ответил сухо:

– По-видимому, вы не поняли суть вопроса. Мы уже обсудили это на президиуме ЦК, но, если у вас есть желание, можете через час выступить на нашем заседании.

Петровский, смутившись, побледнел и сказал, что всегда был коммунистом и против воли партии не пойдет.

8 сентября 1965 года в газетах появился указ о назначении Петровского министром здравоохранения. Борис Васильевич позаботился о том, чтобы оставить за собой руководство институтом и сказал, что будет проводить там два дня в неделю…

После отставки Хрущева желающих выдвинуться на первые роли было более чем достаточно. Косыгина потому и поставили во главе правительства, что он не претендовал на политическую роль и не представлял для остальных опасности. Но это же определило и слабость его позиций – у него не было поддержки в политбюро. Большинство заместителей Косыгина были назначены не им, а Брежневым.

Когда Брежневу показалось, что Чазов уделяет слишком много внимания главе правительства, новому начальнику Девятого управления КГБ генералу Сергею Антонову поручили еще раз изучить окружение руководителя кремлевской медицины и посмотреть, нет ли у него личных связей с косыгинским семейством.

Первому секретарю Московского горкома Виктору Васильевичу Гришину, который поддерживал дружеские отношения с семьей Косыгина, Брежнев наставительно сказал:

– Ты, Виктор, придерживайся моей линии, а не линии Косыгина.

Стиль общения и манеры Косыгина не располагали к дружеским отношениям.

«Косыгин, – по словам тогдашнего председателя Совмина РСФСР Михаила Соломенцева, – был человек замкнутый, не любил болтовни, анекдотов, иногда мог грубо ответить».

Косыгин в свою очередь недолюбливал Соломенцева. Сказал о нем однажды первому заместителю председателя Совмина РСФСР Виталию Воротникову:

– Хороший металлург, но неисправимый нытик, человек мнительный и озабоченный своим престижем.

Алексей Николаевич не был соперником для Брежнева. Но немногословный и сдержанный, он нравился людям – особенно на фоне коллег по политбюро. И его популярность раздражала Брежнева. Он немного завидовал Косыгину. И не возражал, когда главу правительства подвергали критике.

В частных разговорах Леонид Ильич говорил, что Косыгин ничего не понимает в сельском хозяйстве. Жаловался членам политбюро, что ощущает сопротивление Госплана в сельских делах:

– Это влияние Косыгина. Он не понимает сельского хозяйства, не разбирается в нем.

Косыгин был против вложения в сельское хозяйство огромных средств, которые не дают отдачи. А Брежнев часто повторял, что он лично отвечает за положение дел на селе. Видимо, за этим стояло тщеславное желание показать, что ни Сталину, ни Хрущеву не удалось поднять сельское хозяйство, а он сумеет.

Первые годы Брежнев активно занимался сельским хозяйством. В конце февраля 1972 года в ЦК состоялось совещание первых секретарей обкомов и председателей облисполкомов о развитии животноводства и увеличении производства сахарной свеклы. С докладом выступил Брежнев. Он же руководил работой совещания, поднимал с места одного за другим первых секретарей, требовал отчета. Сам же подвел итоги совещания и поручил секретарю ЦК Федору Кулакову подготовить проект совместного постановления ЦК и Совета министров СССР.

Кунаев вспоминал, как в августе 1972 года Брежнев решил побывать в Кустанае. Он попросил собрать руководителей зерновых областей:

– Хочу послушать секретарей обкомов о готовности к уборке урожая.

Леонид Ильич прилетел 24 августа. Шел сильный дождь. Поля вокруг аэропорта зеленые. Брежнев вылез из самолета, спросил первого секретаря ЦК Казахстана:

– Куда ты меня завез? Хлеба не вижу, вижу только зеленую массу.

– Не беспокойтесь, – сказал Кунаев. – Все будет в порядке. Хлеба дадим, и дадим немало.

На совещании Брежнев сказал, что главные хлебные зоны страны охвачены засухой. Поэтому он просит сделать все возможное, чтобы без потерь собрать выращенный урожай и продать государству как можно больше хлеба.

Кунаев ответил:

– План продажи хлеба республика выполнит. Но сколько хлеба будет продано сверх плана, надо подсчитать с руководителями республики. Прошу объявить перерыв на час-полтора.

Через два часа руководители областей один за другим стали докладывать генеральному секретарю, что выполнят и перевыполнят план сдачи хлеба.

Брежнев спросил Кунаева:

– Все заверяют, что планы продажи хлеба будут перевыполнены. Назовите цифру. О каком объеме идет речь?

– Мы будем бороться в этом году за продажу не менее миллиарда пятидесяти миллионов пудов хлеба. При этом будем иметь фураж, обеспечим себя семенами и не обидим механизаторов, – ответил Кунаев.

Брежнев был доволен. Сразу после совещания он позвонил в Москву Косыгину:

– Казахи взяли обязательство продать государству миллиард пудов хлеба… Вот и я говорю: молодцы!