Когда академик предупредил об опасности инфляции, Косыгин разозлился:

– О какой инфляции вы говорите? Инфляция – это когда цены растут, а у нас цены стабильные. Нет у нас инфляции!

Иноземцев попытался объяснить главе правительства элементарную истину:

– Когда у населения есть деньги, а в магазинах нет товаров, потому что их раскупают моментально, это и есть признак инфляции. Денег больше, чем товаров.

Косыгин недовольно прервал академика:

– Хватит с нас ваших буржуазных штучек!

Потребность в реформировании экономики исчезла, когда начался экспорт нефти и газа и в страну потоком потекли нефтедоллары. Добыча нефти в Западной Сибири за десять лет, с 1970 по 1980 год, увеличилась в десять раз, добыча газа – в пятнадцать. Развитием нефтегазового промысла в Сибири страна обязана Косыгину. Под его руководством страна сконцентрировала силы на добыче и транспортировке энергоресурсов.

Появление нефтедолларов совпало с потерей Брежневым интереса к решению серьезных экономических проблем. Председатель Госплана Байбаков доложил Брежневу, что надо обсудить основные параметры народно-хозяйственного плана. Брежнев предложил провести обсуждение в Завидове, позвал помимо Байбакова Косыгина и Подгорного.

Байбаков рассказывал два дня. Обилие цифр утомляло генерального секретаря.

«Он сидел со скучающим лицом, – вспоминал Байбаков, – тяжело опустив руки на колени, всем видом показывая, что зря у него отнимают время на какие-то частности.

Он остановил меня и сказал:

– Николай, ну тебя к черту! Ты забил нам голову своими цифрами. Я уже ничего не соображаю. Давай сделаем перерыв, поедем охотиться…

После обеда мы продолжили работу уже в другом режиме. Повеселевший Леонид Ильич слушал мои выкладки в цифрах и даже порой согласно кивал головой.

Через несколько дней на заседании политбюро Брежнев заявил:

– Я два дня слушал Байбакова, а теперь спать не могу». На политбюро Байбаков предупредил, что девятая пятилетка, судя по всему, будет провалена.

«Леонид Ильич выглядел расстроенным, – вспоминал Байбаков, – он не любил слушать любые неприятные вещи, и сейчас, хмуро опустив густые брови на глаза, он недовольно поглядывал в мою сторону: почему я излишне драматизирую положение, почему говорю одни неприятности?»

К концу пятилетки ситуация в экономике осложнилась, особенно из-за трех засушливых лет – 1972, 1974, 1975 годов. Госплан отправил в политбюро доклад: страна живет не по средствам, растет зависимость от импорта, в том числе от импорта стратегических материалов.

На заседании политбюро 2 апреля 1975 года Брежнев недовольно сказал:

– Товарищи, Госплан представил нам материал. В нем содержится очень мрачный взгляд на положение дел. А мы столько с вами работали. Ведь это наша лучшая пятилетка.

И все радостно подхватили:

– Действительно, перегнули! Да чего там! Пятилетка вон как идет!

Предложения Госплана по улучшению экономической ситуации подписал первый заместитель председателя Госплана Виктор Дмитриевич Лебедев. Байбаков был в отпуске. Когда на закрытом заседании президиума Совета министров Лебедев давал оценку экономической ситуации в стране, Косыгин, по словам Байбакова, стал нервничать.

– Почему мы должны слушать Лебедева? – резко сказал Косыгин. – Байбаков не видел этого документа.

Байбаков сказал, что не только видел его, но и многократно обсуждал.

– Но ты же не подписал его? – с некоторой надеждой в голосе произнес Косыгин.

– Я был в отпуске, но с содержанием доклада согласен.

– Мы вообще не знаем, кто его составил, – сказал Косыгин.

– Доклад составлял начальник сводного отдела Госплана Воробьев. Он здесь присутствует, – ответил Лебедев.

Один из заместителей Косыгина возмутился:

– Воробьев – всего лишь начальник отдела и не может всего знать.

Другие зампреды стали говорить, что они лучше знают и понимают ситуацию, чем работники Госплана:

– Еще впереди половина пятилетки, и мы успеем всё поправить… Госплан смотрит односторонне и мрачно… Не надо коней на переправе менять.

Название популярного тогда фильма, казалось, больше всего соответствовало настроениям руководителей правительства: не надо ничего менять! Они просто не хотели слышать о проблемах социалистической экономики. Косыгин пролистал текст доклада и запретил Лебедеву продолжать. Тот побледнел и сошел с трибуны. Все экземпляры доклада были изъяты и уничтожены.

«В последнее время наша экономика напоминала „тришкин кафтан“, – оценивал ситуацию Байбаков, – чтобы залатать дыру в одном месте, надо было отрывать кусочек в другом. Неприкасаемыми остались только огромные расходы на оборону».

К концу жизни Косыгин стал раздражительным и нетерпимым. Помощник генерального секретаря Александров-Агентов вспоминал, как на заседании политбюро Косыгин, недовольный докладом Байбакова, истерически кричал на председателя Госплана:

– Что вы тут развизжались, как старая баба!