– Есть! — вскочил я, и как мог стараясь идти строевым шагом, вышел.

Майор ждал меня в коридоре. Он скомандовал «За мной!» и быстрым шагом, практически бегом, помчался по коридору. Я еле за ним поспевал, но всё же не отстал. Майор остановился только у приёмной коменданта училища. Тут он обернулся, осмотрел меня критическим взглядом, вздохнул, поправил мне воротничок и отряхнул форму. Потом он покачал головой, ещё раз вздохнул, пробормотал «ладно, и так сойдёт», и зашел в приёмную. Я прошёл за ним. В приёмной оказался только дежурный адъютант, который, как только я показался, сказал:

– Дмитриев! К коменданту! — и показал головой на дверь.

– Иди, иди! — подтолкнул меня майор Дуралев, потому что у меня слегка подкосились ноги.

Я плохо помню как открыл дверь кабинета коменданта и зашел. Комендант пользовался в училище самой дурной репутацией и визит в его кабинет не предвещал для меня абсолютно ничего хорошего. Мысленно я перебирал проступки за которые меня могли к нему отправить, но действительность оказалась совсем иной.

Комендант стоял у окна в позе глубочайшего почтения, а в его кресле сидела довольно милая женщина в возрасте. На лице коменданта было выражение глубочайшего уважения и признательности, а рот был изогнут в подобие елейной улыбки. Зрелище улыбающегося коменданта настолько поразило меня, что я даже забыл проорать доклад о своём прибытии. Комендант же не обратил на это ни малейшего внимания, а ЛАСКОВО сказал:

– Аааа… вот и Серёженька прибыл. Заходи, заходи не стесняйся!

– Есть, господин комендант! — наконец произнёс я, и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Было непонятно как вести себя в такой невероятной ситуации.

– Вот он, княгиня! — сказал елейным голосом комендант, обращаясь к сидящей женщине.

– Очень хорошо, Мирослав Егорович, — произнесла женщина слегка покровительственным тоном, — Пожалуйста, оставьте нас наедине.

Такое предложение нисколько не удивило коменданта и тот проговорив: «Конечно, конечно, как пожелаете Ваша Светлость!» — вышел из своего собственного кабинета, при этом он не поворачивался спиной, а пятился задом. Сидящая женщина улыбнулась мне и небрежным жестом подвинула один из стульев, так что он оказался как раз напротив её кресла:

– Садись, Сереженька, — произнесла она с милой улыбкой.

– Как прикажете, Ваша Светлость! — сказал я громко, и сел выпрямив спину, резонно полагая, что если даже комендант её слушается, то мне и подавно стоит это делать.

– Милый мой мальчик, — произнесла женщина как будто ко мне приглядываясь. — Меня зовут, Елизавета Григорьевна княгиня Михайлова. Я твоя бабушка.

– Бабушка… — протянул я. Поверить во что-то подобное было довольно трудно.

– Да, мой мальчик. Скажи, твоя мама рассказывала тебе что-нибудь о твоём отце?

Я задумался на долгие несколько минут, а княгиня спокойно ждала моего ответа. Наконец я сказал:

– Мама сказала мне, что он погиб, когда я был совсем маленький. Вот в общем и всё, что она говорила. А вы знаете кто он? — задал я абсолютно глупый вопрос.

– Конечно, Серёженька, ведь он был моим сыном, — сказала княгиня и грустно покачала головой. — Твой отец, светлая ему память, мой сын, князь Александр Дмитриевич Михайлов.

– Это тот, который герой России? Сын Дмитрия Михайлова[1]? — переспросил я. Поверить в подобное было просто нереально. — Наверное вы просто шутите надо мной…

– Нет, Серёжа, — произнесла княгиня. — Вот результат генетической экспертизы, — она протянула мне листок, который я автоматически взял и стал читать.