В нос ударил резкий запах немытого тела и грязной одежды, когда Гудок подошел к директорскому столу. Морща нос, Виктор взял записку от Вятка.

«Все нормально. Все беру на себя. Надо встретиться. Чем скорей, тем лучше». Да, это почерк Вятка…

– Непонятная какая-то ситуация. И убийство здесь ни при чем. Но Степе я должен помочь, – решительно для Грицыхина сказал Быхалов. – Степа мой друг, мы с ним срок мотали… Ты должен понимать, Гудок, что я не могу бросить такого друга в беде. Я знаю одного хорошего адвоката. Мы сейчас поедем к нему, а ты по пути мне все расскажешь.

Виктор оделся, спустился к своей машине, сам сел за руль. Охране он дал отбой: никто не должен слышать, в чем обвинялся Вяток.

В салоне «Мерседеса» приятно пахло кожей, но Гудок все испортил. В машине резко запахло тюрьмой. Виктор с ужасом отогнал от себя мысль о том, что пора привыкать к этому запаху, завел двигатель и открыл окно.

Охрану Быхалов с собой не брал, но и с территории офиса выезжать не торопился. Зачем ему это? Если Гудок что-то задумал, то вряд ли решится напасть на него здесь. А разговор их подслушать никто не может, и это сейчас главное.

– Убийство, говоришь, Степе предъявляют?

– Да, убийство. Что конкретно, я не знаю, но думаю, это тебя касается, – ухмыльнулся Гудок.

– Ты не об этом думай, – одернул его Быхалов. – А о том, что говоришь.

– Я говорю, что думаю. И думаю, что говорю. Так что давай без фа-фа, Виктор, ля, Валентинович… Кстати, с тебя сто баксов за доставку.

– А ничего не треснет?

– Слышь, ты за базаром следи! Я ведь на пику поднять могу… Не посмотрю, что ты тут весь в фильдеперсах!

– Нет у тебя пики, – присмирел Виктор.

– Сейчас нет, потом будет… Короче, сто баксов с тебя в одну сторону. И штуку за другую.

– Не понял.

– Ну, если обратно хочешь маляву заслать, то я могу отправить. Правда, мне для этого на кичу заехать придется, но ничего, я к этому привычный. Мусора какого-нибудь козлом обзову, меня и закроют. Ливер, правда, отобьют, но ведь штуку я не просто так беру, это чисто компенсация… Ну так что, надо что-нибудь Вятку передать?

– А если ты казачок засланный? Если ты на ментов работаешь?

– Бывает и такое… Ладно, давай сто баксов, и разбежались.

– А если не дам?

– Ну, на перо я тебя сажать не буду, хлопотно это. А Вятку маляву сброшу, чисто по нашей воровской почте. Скажу, какой ты жлоб. А то Вяток думает, что ты ему бабла за молчание отгрузишь…

– Бабла? За молчание?! Он сам это тебе сказал?

– Да нет, не говорил. Но я мысли читать умею. У меня две пятилетки за плечами, так что многое понимаю. Ты кого-то Вятку заказал, да? Он тебя ментам не сдает. Но если ты ему бабла не отгрузишь, он тебя сдаст…

– Никого я не заказывал, – до боли сжимая кулаки, нервно мотнул головой Быхалов.

– Это ты мне говоришь или ментам?

– Почему ментам?

– А вдруг я к ментам пойду…

– А ты пойдешь к ним?

– Пойду. Когда-нибудь. Когда повяжут. Может, завтра повяжут, может, через десять лет… Мне все равно, заказывал ты там кого-то или нет. А тебе не все равно. Потому что Вяток тебя сдать может…

– Сколько он хочет? – не выдержал нервного напряжения Виктор.

– Я почем знаю. Давай две штуки, я передам вопрос. Прямо сейчас пойду и на мента наеду…

– Уже две штуки?

– Тебе же сразу нужен ответ. А чем я откупаться буду? Две штуки ментам на лапу дам, чтобы они меня не волынили…

– Я тебя понял.

– Ну, так что?

– Надо подумать.

– Пока ты думаешь, время уходит. Что, если Вятка уже вовсю прессуют? Ты же был в чалкиной деревне, знаешь, как это делается. Если Вятка не поддержишь, он сломаться может… Тебе решать с ним надо.

– Как?

– Не знаю. Если менты захотят его сломать, они его сломают. Они на все способны. Если не расколют, через пресс-хату пропустят. Он тогда точно сломается. И все расскажет, чтобы одиночку заполучить…

– Ну да, ну да…

Виктор боялся ментов, но еще больше его пугал Махор. Вор больше контактировал с Игорем, чем с ним, интересы у них общие были. Нет, его убийство Махор не воспринял как личное оскорбление. Ну, вышло так, что уж тут поделаешь. Дела и с новым генеральным директором делать можно. Но если Махор узнает, кто заказал Костылина, Виктору несдобровать. У законника появится моральное право присвоить себе весь бизнес. Силой все акции у него заберет, своего ставленника в директорское кресло посадит и будет бабло стричь, не напрягаясь. А Виктора в расход. Вроде как в наказание за убийство своего компаньона. И никакой воровской сход не осудит Махора за то, что он расправился с крысой…