– Ничего ты не докажешь, начальник! – презрительно усмехнулся Вяткин.

Но в ответ Богдан лишь хмыкнул, потому что этому типу явно не хватало уверенности. Сомневался он в своих дружках. Да и про свидетеля знал…

– Мой тебе совет, Степа, не ломайся. Все равно ведь расколем. Статья у тебя расстрельная, под вышку пойдешь. А сотрудничество со следствием тебе в зачет будет. Глядишь, и не вынесут тебе смертный приговор. Получишь свои пятнадцать лет, отсидишь… Сколько тебе сейчас лет?

– Тридцать два года. Если меня на пятнашку засунут, я стариком выйду.

– Да ладно тебе, в сорок семь лет жизнь только начинается. Если деньги есть на счете… А деньги тебе Быхалов начислит – за твое молчание. Ты на себя все бери, а ему выставь условие: пусть платит за молчание. И грев на зону пусть шлет.

Вяткин думал недолго:

– Нет, начальник, я не при делах.

– Ну, не при делах так не при делах… Как говорится, на нет и суда нет. Кто там «Петроль» кроет? Румын или Махор? Или Махор через Румына? А может, напрямую?

– Я не знаю, кто там кого кроет…

– Ничего, я с Румыном поговорю, он мне весь расклад даст. И с Махором поговорит. Если они не в курсе, что это Быхалов Костылина заказал, будут знать. А если в курсе, то с тобой решат вопрос. Ну, чтобы на них через тебя не вышли. Мы тебя выпустим, а они с тобой разберутся…

– Это не по правилам, начальник, – не на шутку разволновался Вяткин.

– Не по правилам людей убивать… Кто «Петроль» кроет? – резко спросил Городовой.

– Махор.

– Напрямую?

– Да, напрямую.

– Он в курсе, что Быхалов компаньона своего заказал?

– Не было ничего подобного, – опустил голову Вяткин.

– Я спрашиваю, в курсе он или нет?

– Быхалов здесь ни при чем.

– А кто при чем?

– Я.

– Ты Костылина убил?

– Да, я.

– Зачем?

– А я к его прежней секретарше неровно дышал. А он ее выгнал, как последнюю…

– А как же Инна?

– Инну сюда не приплетай, начальник, – с обреченностью каторжника глянул на Богдана Вяткин. – Она ничего не знает.

– Значит, Костылин обидел свою бывшую секретаршу, а ты ему за это отомстил?

– Точно так, начальник.

Богдан даже не стал спрашивать, как зовут эту секретаршу. Зачем? Ведь ясно же, что Вяткин ее приплел, чтобы создать мотив, который толкнул его на убийство.

– А нож Хромцову зачем подбросил?

– Так это, следы запутать хотел.

– Откуда ты узнал, что Костылин поедет к Хромцовой?

– Ну, была мысль.

– Может, Быхалов подсказал?

– Нет, сам догадался. Этот, Хромцов, он бутылку в Костылина бросил. Я за Костылиным следил и своими глазами видел это. Вот я и подумал, что тот разбираться к нему поедет…

– А может, все-таки Быхалов подсказал?

– Это я все замутил.

– Значит, ты знал, что Костылин поедет к Хромцовым, поэтому и устроил засаду в подъезде дома номер сто четыре по улице Энгельса, так?

– Так. Дождался, когда он подъедет, вышел к нему навстречу. Ты сам, начальник, знаешь, как дальше дело было.

– За Костылиным долго следил?

– Да, долго.

– Видел, как Хромцов кулаком ему угрожал?

– Видел. Этот придурок из подъезда выбежал, Костылин за ним рванул, так его как ветром сдуло… Даже не жалко было такого лоха подставить, – презрительно усмехнулся Вяткин.

– Этот, как ты выражаешься, лох сейчас находится в тюремной больнице. Он пытался покончить жизнь самоубийством. И все это по твоей вине, Степа. Из-за тебя он в тюрьму попал, из-за тебя вены себе вскрыл…

– Только не надо на жалость бить, начальник. Если он не мужик, я в этом не виноват. Значит, он реальное чмо, если тюрьма его сломала. Мне таких не жалко…

– А мне жалко. Потому что Егор Хромцов прежде всего человек. У него есть гражданские права. На его стороне закон. И этот закон загнал тебя сюда. Этот закон осудит тебя за убийство, – чеканил слова Богдан. – За убийство Костылина. За убийство Сысоева.

– А кто такой Сысоев?

– Ты прекрасно знаешь, кто он такой.

– Не знаю, начальник, – пренебрежительно произнес Вяткин. – Костылина знаю, а Сысоева – нет.

– Сысоев Инну оскорбил, проституткой назвал, тебе камнем в голову запустил… Ты ему за это и отомстил.

– Проституткой назвал?! Камнем в голову?.. Ах да, помню, было такое… Только я ему не мстил. И пальцем его не тронул…

– Ой ли?

– А за что мстить, начальник? Сысоев этот правильно все сказал. Инна проституткой оказалась. Если меня слила, кто она после этого?