— Но ведь ты не засыпалась, — в тон ей ответила Надя и вдруг, обхватив плечи подруги, прижала ее к себе. — Женька, а если правда не хватит мест? Что тогда будем делать?..

— Тебе нечего беспокоиться. Тебя приняли? Отличница. А я… Что ж, пойду в другой институт.

— Нет, Женя, это невозможно! Не может быть, чтобы не хватило мест! Пойдем быстрее, пойдем, что мы плетемся?

В вестибюле, у зеркала, они увидели старых знакомых — Ремизова и Купреева. Ремизов, заметив их, сказал что-то Купрееву, тот быстро оглянулся и засмеялся, кивнув головой. Ремизов смотрел серьезно, казалось, даже сердито.

Девушки замешались в толпе молодежи, что волной перекатывалась по коридору: у большой доски объявлений было особенно тесно и шумно.

Белый квадрат бумаги — список принятых — привлекал внимание всех. Одни радостно восклицали, отыскав свою фамилию, другие, поникнув, шли за документами.

Женя пробралась вперед, к самому списку. Сзади, тихо дыша, положив руки на ее плечи, приникла Надя Степанова.

— Смородина… Стрединин… Строгова… — громко читала Женя, ведя пальцем по списку. — Стругов… — вдруг замолчала и близко наклонилась к листу, потом выпрямилась и звонко проговорила, оглянувшись вокруг: — Струнникова? Товарищи, вы не знаете, кто такая Струнникова? Чудачка какая-то… Принята! — воскликнула она, откинула голову, но сейчас же наклонилась опять и озабоченно зашептала: — Степанова, Степанова… Товарищи, не видели Степанову? Нет Степановой. Понимаешь, Надя…

— Ну, ну… не шути…

Женя повернулась и порывисто обняла Надю.

— Есть, есть! Приняты, приняты! — И, оборвав смех, важно сказала: — Впрочем, я и не сомневалась.

Медленно подвигаясь в толпе, Федор отмечал знакомые лица.

Еще со «дня открытых дверей» он запомнил невысокого, ладно сложенного, но некрасивого юношу: белобрысый, с обиженно сжатыми губами, он сразу заинтересовал Купреева.

Этот паренек тогда чуть не столкнулся в дверях с Женей Струнниковой и Надей Степановой, покидавшими институт; испуганно качнувшись в сторону, пропустил их к выходу.

Надя Степанова равнодушно сказала:

— А, Бойцов! И ты сюда?

Он хотел ответить, повернулся, но девушки были уже за дверью. Бойцов поднялся по ступенькам. Купреева не удостоил взглядом, прошел мимо, едва не задев плечом.

«Ого!» — подумал Федор.

Постояв у витрины и, видимо, приняв какое-то решение, Бойцов быстро вернулся.

— Где у вас приемная комиссия? — спросил он глуховато, не глядя на Купреева.

Тот молчал.

— Я спрашиваю, где у вас приемная комиссия? — медленно, розовея от раздражения, переспросил он.

Федор молчал, улыбаясь. Бойцов поднял глаза, зеленоватые, с недобрым блеском.

— Чему вы смеетесь? — спросил он.

— Ах, простите, — Федор шутливо поклонился и указал рукой: — Пожалуйста, вторая дверь направо. А смеюсь я потому, молодой человек, что, видимо, вы не научились вежливости в школе.

— Возможно, — сказал юноша и, покраснев, направился к указанной двери.

Он вернулся через несколько минут, все так же глядя себе под ноги. Подходя к Федору, замедлил шаг. Буркнул «до свиданья» и быстро спустился вниз.

Федор зашел в канцелярию.

— К вам сейчас приходил молодой человек, — сказал он девушке, сидевшей за столом. — Он подал заявление?

— Да.

— Разрешите. Ага! Бойцов Семен Петрович, 1920 года рождения. Беспартийный, не член ВЛКСМ. Так. Отметки: отлично, отлично, отлично… Ага, значит, ему не держать экзаменов…

…Войдя в вестибюль, Бойцов нерешительно остановился у стены.

Заметив пристальный взгляд Купреева, покраснел и отвернулся, быстро подошел к доске объявлений, приподнялся на носках, заглянул через головы. Наверное, он ничего не рассмотрел, но вперед не стал проталкиваться, отошел, и скоро Федор потерял его из виду. Потом неожиданно столкнулся с ним в другом коридоре. Бойцов вспыхнул, быстро вынул руки из карманов пиджака.

— Здравствуйте! — сказал он и, наклонив пепельную, с прямыми жесткими волосами голову, поспешно свернул в сторону.

Заинтересовал Федора и небольшой самоуверенный паренек с огромными очками над маленьким носом, Федор его не видел раньше или не запомнил.

Паренек подошел и спросил, можно ли курить в коридоре.

— Моя фамилия Прохоров, — бойко сказал он. — Я сразу узнал: вы студент старшего курса. Правильно? Ну вот. Разрешите, как ваша фамилия? Купреев? Очень приятно. Значит, нельзя курить… Жалко, жалко… — Он поправил очки и легонько вздернул плечами, чуть прижав локти к бокам. — Ну, вот теперь и я студент. Ох и досталось! Ну-у, трудный институт, да-а!

За несколько минут Федор узнал, что Прохоров окончил подготовительные курсы, отца и матери нет, живет у дяди, очень большого начальника, и что он, Прохоров, не сомневался, что его примут.

— Даже если б и засыпался, — сказал он.

— Даже если бы и не сдали экзаменов? — Федор с искренним удивлением разглядывал его круглую физиономию. — По-моему, людей принимают за их знания…

Ему хотелось сказать что-нибудь колкое этому самоуверенному пареньку, то и дело смешно передергивавшему плечами. Но сказать он ничего не успел.