В нашей-то крохотной каморке, с единственным ночным горшком, я могла бы догадаться и раньше. Но только весной, однажды утром, когда я заметила, что форменное платье стало Дейзи тесно в талии, до меня дошло.

— О боже! — воскликнула я, глядя на нее. Сначала она не поняла, потом увидела мое лицо и торопливо завязала передник. Но было уже поздно. — Дейзи, ты не… ты… у тебя что, будет ребенок?

— Никому не рассказывай! — зашипела она.

— Ни за что! Но, Дейзи, если вижу я, увидят и остальные. Хорн увидит! Да все — раньше или позже.

И что она собирается делать, если уже ждет ребенка?

Дейзи тяжело опустилась на кровать. Никогда не забуду безутешного отчаяния в ее глазах.

— Нам придется скрывать это столько, сколько сможем. Я знаю, что уже совсем недолго. Но помоги мне, Тесс. Пожалуйста.

Я знала, как женщины беременеют, — невозможно вырасти среди ферм и не видеть, каким образом бараны и овцы продолжают потомство, — но не догадывалась, кто отец будущего ребенка. «Поклонники» не поощрялись, — кроме того, имея свободными всего полдня в месяц и проводя его в родительском доме, как она находила время, чтобы с кем-то встречаться?

Ответ нашелся быстро.

— Это кто-то в Морклиффе. В смысле — отец.

— Даже не спрашивай меня о нем.

— Нед?

По сути, это был единственный знакомый нам молодой человек, причем относился он к нам всегда по-дружески. Может, с Дейзи он вел себя особенно по-дружески? Я никогда не думала, что между ними что-то есть, но, с другой стороны, я даже не предполагала, что Дейзи уже не девственница.

— Никакой не Нед! — огрызнулась Дейзи. — Не говори ерунды.

— Голловей? — Это был младший дворецкий, красивый мужчина, хотя на несколько лет старше сестры.

— Нет.

Я напрягла мозги. В Морклиффе работали почти сорок слуг, большинство из них — мужчины, поэтому список подозреваемых получался очень длинным. Нам все время подмигивал шофер…

— Это Флетчер?

— Нет! Боже милостивый, Тесс, ты что думаешь, я переспала с половиной прислуги?

— Я же не в этом смысле, Дейзи! Просто… кто бы он ни был, он должен тебе помочь.

— Не поможет. — Она положила ладонь на едва заметную округлость живота. — Я просила. Много раз. Если я его назову, он просто будет все отрицать и возненавидит меня так, что не останется никаких шансов для ребенка когда-нибудь… он будет все отрицать. Поэтому я никогда и не скажу ни тебе, ни другим.

По тому, как она это произнесла я поняла что действительно не скажет, и заплакала.

— Что же ты будешь делать

— Не знаю. — Дейзи опустила голов на— голову на руки. — Не знаю.

Хорн догадалась через две недели она обозвала Дейзи шлюхой и, конечно, отправилась прямо к леди Регине. Леди Регина поступила так, как поступила бы любая истинная христианка-аристократ узнавшая, что одна из ее незамужних служанок забеременела. она уволила Дейзи и выгнала ее из дома в тот же день, заплатив ей всего лишь часть положенного жалованья. Глядя, как сестра бредет по длинной дорожке, ведущей прочь от заднего крыльца, я рыдала до тех пор, пока Хорн де надрала мне уши и не приказала Возвращаться к работе

Я понимала, что Дейзи ни под каким видом не сможет вернуться в родительский Дом. Едва отец узнал; что она забеременела, не обвенчавшись, он назвал ее хуже, чем Хорн, и вышвырнул из дому быстрее, чем леди Регина. В свой следующий выходной я не пошла домой, а отыскала Дейзи в деревне. На свои несколько жалких монет она сняла комнату в пансионе пользующемся сомнительной славой. Когда мы увиделись, она уже очень сильно растолстела и выглядела более бледной и измученной, чем раньше, так что я снова разрыдалась.

Когда я успокоилась, Дейзи протянула мне носовой платок, в котором лежало что-то тяжелое.

— В свой следующий выходу сюда де приходи Мне нужно, чтобы ты сходила в Солсбери.

Я в жизни своей не бывала в таком большом гopoде, как Солсбери. И до него так далеко — может быть целых пять миль!

— И что я должна там сделать?

— Заложи вот это. — Дейзи развязала платок, я увидела изысканную золотую булавку и ахнула:

— Ты не… Дейзи, ты ведь ее не украла?

— Я не воровка!

— Даже если бы и украла, я тебя не винила бы.

Кажется, это ее слегка успокоило, но она все равно продолжала настаивать:

— Я ее не украла. Мне ее подарили. Мне теперь нужны деньги. Думаю, она дорого стоит.

— Хорошо, — сказала я. — Обещаю, что сделаю.

Вероятно, ростовщик меня обманул, но он дал мне пятнадцать фунтов. Я в жизни не видела столько денег сразу. Эти деньги помогли выжить Дейзи, а потом и родившемуся у нее малышу Мэттью, а в этом году она вышла замуж за мясника Артура. Артур — хороший человек. Он относится к Мэттью как к своему сыну.