— Мадам просила передать, что она знает, где вы взяли цветы, и не возвращайтесь сюда, если не хотите объяснять это полиции.

Затем он закрыл дверь и услышал, как грузовик отъехал. Мадам стояла в дверях вестибюля.

— Он уехал, — сказал Ахмед.

— Ахмед, что бы я без тебя делала? — Она пристально посмотрела на него, качая головой. — Что ты ему сказал?

— Сказал, что настоящий мусульманин не будет дурачить женщину, у которой нет мужа.

Миссис Причард поразмыслила:

— Уверена, что ты сказал самую подходящую вещь. Боюсь, я бы его оскорбила, а потом слегла бы с мигренью. Я очень тебе признательна.

Хотя Ахмед все еще беспокоился из-за того, что обманул мадам, и терзался, что пришлось уничтожить столько здоровых, дорогих растений, он почувствовал, как ему становится легче от своих слов:

— В наши дни все друг друга надувают, мадам. Все. Это было утешительное признание проступка, но мадам решила, что это намек.

— Ох, я больше такого не сделаю, обещаю, — сказала она.

Он посмотрел на нее одобрительно и повернулся к выходу.

— Вы правы, мадам, — сказал он. — Никому не верьте.

1980

Киска жила в небольшом доме с огромным садом. Одни вещи она любила — например, пикники и ходить в цирк, другие ненавидела — например, школу и ходить к зубному врачу.

Как-то раз она спросила маму:

— Отчего у меня такое имя — Киска?

— Твое настоящее имя — Кэтрин, — ответила мать. — Мы просто зовем тебя Киской.

Этот ответ не устроил Киску, и она решила, что мать не хочет говорить правду. Теперь она еще чаще стала думать о своем имени. Наконец, поняла, что ответ найден. Ее зовут Киска, потому что она вырастет и превратится в кошку. Она гордилась тем, что выяснила это, и стала смотреться в зеркало, чтобы увидеть, не начинает ли она походить на кошку или хотя бы котенка.

Поначалу она не видела ничего, кроме своего розового личика. Но однажды, подойдя к зеркалу, она не поверила своим глазам, потому что вокруг ее губ появились крошечные серые усики. Она даже подпрыгнула от удовольствия и стала ждать, что ее мама что-нибудь об этом скажет. Однако у мамы на такое не было времени, и она ничего не заметила.

Каждый день, когда Киска смотрелась в зеркало, она замечала новые чудесные перемены. Постепенно усы отрасли и вытянулись вперед, а кожу покрыла нежная серая шерстка. Уши заострились, и на ладонях и подошвах появились мягкие подушечки. Выглядело все это замечательно, и Киска огорчалась что никто ни слова не сказал о такой потрясающей перемене. Как-то раз за игрой она повернулась к маме и сказала:

— Мяу. Я киска. Нравится тебе цвет моей шерстки?

— Не знаю, — откликнулась мать. — А какого она цвета?

— Серая!

— Ах, серая. Очень мило, — сказала мать, и Киска огорченно поняла, что маму нисколько не волнует, какого цвета шерстка.

После этого она пыталась спрашивать соседей, что они думают о ее нежных усиках, бархатных ушках и пушистом хвостике. Все соглашались, что это очень славно, и больше не обращали внимания. Ну, если они не замечали перемен, сама-то она все видела.

Как-то, проснувшись летним утром, Киска обнаружила, что ногти на руках и ногах превратились в чудесные серебристо-серые коготки, которые можно было выпускать и втягивать. Она выскочила из постели и помчалась в сад. Было еще очень рано. Ее родители спали, но по лужайке гуляли какие-то птички.

Она спряталась за кустами и принялась наблюдать. Прождав довольно долго, стала подкрадываться. Ветки вцепились в ночную рубашку, и Киска ее сорвала. Когда одна птичка подошла совсем близко, Киска прыгнула и схватила ее. И в этот момент поняла, что она больше не девочка и никогда уже ею не будет.

Птичка была вкусная, но Киска решила ее не есть. Вместо этого она развалилась на солнце и стала лизать себе лапки. Потом села и умыла мордочку. После этого решила пробраться в дом миссис Тинсли и посмотреть, можно ли там позавтракать. Она забралась на ограду и быстро пробежала по ней на крышу гаража. Оттуда спустилась по решетке в задний двор миссис Тинсли. Услышав шум из кухни, она подошла к сетчатой двери и заглянула. Потом сказала:

— Мяу. — Пришлось еще несколько раз повторить; наконец, миссис Тинсли вышла и увидела ее.