Наконец, Мехти-хан открыл глаза и, медленно цедя слова, сказал:

– Я вымолил у полковника Зырянского несколько лет мира для того, чтобы мы смогли приготовиться к войне с Москвой. Все это время мы наносили им мелкие удары, преследуя и нападая из укрытий. Мы попытались взять их стан приступом, но они применили против нас бомбу и огненным боем выбили множество наших воинов. Я убедился в том, что сейчас у нас недостаточно сил и, главное, оружия, чтобы сражаться с ними на равных. Поэтому пошел на мирные переговоры. Но три безмозглых ишака – ваши ханы, посчитали себя умнее шамхала Тарковского! Они, позабыв урок, которые преподали им русские, решили все же напасть на них и разгромить, чтобы прославиться в горах, как сильные и мудрые воины, которые пошли против воли шамхала и победили.

– Так, где теперь эти мудрые и сильные уздени?! – заорал вдруг шамхал, вскакивая с кресла. – Где их славные воины? Где победа? А, нет ничего – ни победы, ни храбрых воинов, ни-че-го! Но зато, есть теперь постоянная угроза вторжения несметных русских полчищ в Дагестан! Вторжения с пушками, ружьями, ручными бомбами! Вы – аварцы, - его палец уткнулся в грудь Гуссейна, - Встретите их луками и стрелами? Или у вас есть пушки, чтобы противостоять урусам? А вы – кумыки! Ваши аулы находятся на равнине, русским не нужно будет даже утруждаться и лезть в горы, чтобы растерзать вас! Вы об этом подумали, прежде, чем напасть на казачий стан, после того, как я дал команду всем отрядам разойтись? Нет, вы думали, что заслужите славу, разгромив отряд Зырянского!

– Уведите их в темницу, долой с моих глаз, - устало сказал шамхал, опуская в кресло свое необъятное тело. – И позовите ко мне Абу-Бекира – начальника моей стражи!

– Сулейман, - голос шамхала потеплел, - слушай все внимательно и думай, как бы ты поступил в той или иной ситуации. Ты понял, что случилось сейчас, в связи с этим нападением слуг шайтана на урусов?

– Да, отец, - ответил юноша, - Мы теперь должны быть в постоянной готовности к нападению русских.

– Так вот, дело как раз в том, что мы к нему не готовы, - с горечью промолвил Мехти-хан. – Наши воины вооружены копьями и стрелами. У нас есть огненный бой, подаренный нам персидским принцем, но его очень мало. Пушек, как ты знаешь, у нас нет вообще. У нас есть отвага, и есть горская доблесть, но, увы, эти качества – ничто против ружей и пушек. Ты слышал сегодня, как погиб отряд из пятисот всадников, каждый из которых, я повторяю – каждый, был смел и отважен. Но урусы просто перестреляли их из ружей, не дав показать ни отваги, ни смелости… А всего за день до этого они просто взорвали бомбу, которая воспламенила земляное масло, и более трехсот воинов погибло в пламени и от пуль казаков. Вот так мы потеряли огромное количество воинов, не причинив сколько-нибудь значительного вреда противнику. Так что, сын мой - это другая война, и к ней нужно готовиться. Готовиться долго. Копить и вкладывать в нее золото и серебро. Нужно учить воинов правилам новой войны. Многое нужно…

– И самое главное – сказал Сулейман, - Нужно время, которого нам не хватит, если мы вот так будем пытаться кусать русских исподтишка. Мы только раздразним русского медведя.

– Ты все понял правильно, сын мой, - шамхал благосклонно поглядел на Сулеймана. – А сейчас я дам команду Абу-Бекиру выслать на равнину дозоры и усилить дворцовую стражу.

– Отец, ты думаешь, они осмелятся напасть на Тарки?

Шамхал в задумчивости покачал головой и ответил:

– Я думаю, они нападут на Тарки…Им нужно всего пару недель, чтобы дождаться подкрепления от их воеводы, и несколько дней пути. Сейчас у полковника Зырянского развязаны руки – ведь он наверняка считает, что наши неумные «герои» выполняли мои приказания и своим нападением на лагерь урусов дали ему прекрасный повод сделать ответный ход и понудить нас выполнить волю России.

Уляб повел отряд пластунов такими тропами, что даже привыкшие ко всему горские лошади в некоторых местах испуганно косили глазами на разверзающуюся буквально под ногами бездну. Дважды казакам пришлось передвигаться прямо внутри облаков. Но их храбрый проводник и толмач уверенно вел отряд вперед, с каждым перевалом, каждым преодоленным хребтом приближая к цели.

Переход занял трое суток и окончательно измотал и пластунов, и их лошадей. Но зато они прошли весь путь, не замеченные ни единым горцем, и вышли не к нижнему городу, населенному беднотой и мелкими ремесленниками, а к майдану, расположенному в срединной части города, где проживали купцы и знать. Здесь же располагались караван-сарай, шумный восточный базар, многочисленные купеческие лавки и мастерские оружейников и ювелиров. От майдана извилистый серпантин дороги, выстланной крупными плитами дикого камня, вел прямо ко дворцу шамхала.