Захватив майдан, Драгомил тут же отправил гонца наверх, во дворец – доложить атаману, что его сотня поставленную задачу выполнила.

Гонец вскоре вернулся и сообщил, что рано утром будун соберет народ на площади, и шамхал разъяснит горцам, что Дагестан входит в подданство России. Посему прикажет сложить оружие и не воевать больше с русскими.

Сразу же после речи шамхала казаки уйдут, уводя с собой шамхала и его сыновей.

Драгомил еще раз обошел майдан, высматривая слабые места в обороне, но не найдя таковых, решил устроить себе наблюдательный пункт. Он присмотрел высокую саклю с красивой башенкой сверху и, подойдя к широкой дубовой двери, постучал в нее рукояткой нагайки. Дверь открылась сразу же, как будто хозяин стоял за нею и ждал прихода гостей.

На пороге стоял седой благообразный старик, одетый в дорогой шелковый каптал. Уже совсем стемнело, и старик держал в руке серебряный светильник, осветивший стоящего у входа казака.

Драгомил подозвал Уляба, который остался в его отряде, поскольку Заруба знал, что и шамхал, и его старшие дети говорят по-русски, и решил, что толмач будет нужнее Драгомилу. Сотник объяснил Улябу, что хочет пройти наверх – в башню, чтобы с нее осматривать подходы к городу, и толмач перевел его слова горцу.

Хозяин молча посторонился, и Драгомил с Улябом вошли в саклю. Старик пошел впереди, освещая богато убранные покои, и головой кивнул на лестницу, ведущую наверх.

Поднявшись по крутым ступенькам и откинув шелковый полог, казаки оказались в просторной башне, посреди которой стоял резной стол, вокруг которого были расставлены удобные глубокие кресла.

Драгомил подошел к обрезу башни и убедился, что сделал правильный выбор – с высоты строения в призрачном свете взошедшей луны просматривалась и дорога к городу, и все окрестные улочки. Он придвинул одно из кресел к проему и уселся в него, осматривая окрестности.

Тишину ночи нарушал только треск цикад и шелест листьев под легким дуновением теплого ветра. Так в тишине и покое прошло довольно долгое время, и сотник сам не заметил, как задремал.

Вдруг Уляб тронул его плечо. Драгомил обернулся и увидел напряженное лицо толмача, который пристально вглядывался в лестничный проем. Теперь и сам сотник услышал легкий скрип ступенек под чьими-то шагами. Он бесшумно вскочил на ноги и, вынув из кожаных ножен кинжал, встал у стены, сбоку от прохода. Скрип прекратился, но вскоре раздался рядом с пологом. Уляб, приблизился к проходу и встал с другой стороны от него. В его руке матово блестел длинный горский кинжал, занесенный для удара.

Полог рванула чья-то сильная рука, и трое молодцов влетели в башню, размахивая саблями. Готовые к нападению казаки, расправились с ними мгновенно. Тяжелые тела, пораженные ударами кинжалов, рухнули на пол. Со звоном полетели выбитые из рук сабли…

Приподняв тело одного из нападавших, и прикрывшись им, как щитом, Драгомил надел ему на голову свою казачью шапку и выставил его в проход. Тут же в застывшем воздухе тонко просвистела стрела, насквозь пробив мертвое тело. Сотник толкнул его вниз, и тело загрохотало по ступенькам. На некоторое время воцарилась тишина, которую разорвал вдруг женский вой.

Драгомил бросился к проему башни и выглянул наружу. Несколько казаков, потревоженных женским криком, медленно стягивались к сакле, прижимаясь к стенам и держа наготове ружья. Узнав первого из них, сотник приглушенным голосом позвал его:

– Эй, Драган, - казак поднял голову и остановился, увидев сотника в башне, - Брось мне веревку!

Драган отвязал от пояса аркан и, раскрутив, метнул сотнику. Поймав аркан, Драгомил накинул его петлю на зубец башни и скользнул по аркану вниз. Вслед за ним спустился Уляб.

– Плохой старик, без чести и совести совсем - сказал он вполголоса, - Горец, если уж впустил гостя в дом, должен оберегать его. Должен пищу дать и приют. А уж потом, когда гость покинет дом, может убить его, если он враг. Старик закон гор преступил!