Старый охотник на туров и медведей Турпал остановил Магому, который тоже отправился седлать коня, и о чем-то коротко поговорил с ним. Вдвоем они смогли удержать около сотни зрелых и умудренных жизненным и военным опытом мужчин, и Турпал, высказав свои сомнения по поводу путей отхода казаков из города, предложил идти верхней – горной тропой. Магома поддержал его, невзирая на высказываемые сомнения о способности казаков ходить в горах. Тем более, таким большим отрядом, с аманатами и угнанным табуном лошадей шамхала… В конце – концов, горцы согласились идти в горы, и Магома Годаберийский, отдав бразды правления Турпалу, пошел в его отряде.

С восходом солнца Заруба спешил казаков на обширном плато, с двух сторон, зажатом почти отвесными скалами. Измотанные длительным переходом по горным теснинам люди и лошади нуждались в отдыхе, а впереди с ревом и грохотом катила свои прозрачно-ледяные воды безымянная горная река. Ее казакам предстояло перейти по единственному узкому проходу, сразу за рекой резко уходящему вверх, в поднебесье.

Отвыкший от таких длительных, тяжелых переходов Мехти-хан с трудом слез с коня и, хромая на обе ноги и растирая вставшую колом поясницу, подошел к атаману.

– Я хочу тебе сказать, - без предисловий начал он, - что мои люди постараются опередить тебя и устроят засаду где-то в узком месте. В горах много троп, и есть горцы, которые знают эти тропы, как ты седло своего коня. К тому же, они ходят в горах гораздо быстрее вас. Они найдут следы твоего отряда и пойдут более коротким путем, чтобы обойти тебя и приготовить встречу. Будь готов к этому.

Но Заруба, почти год воюющий на Кавказе, и познавший на своем опыте коварство и хитрость горцев, выслал вперед сакмагонов, едва отряд ступил на плато. Поэтому в ответ на слова шамхала он только ухмыльнулся в вислые усы и, кивнув головой в знак понимания, отправился к реке, чтобы смыть с лица пыль и усталость.

Умывшись ледяной водой, Гнат почувствовал прилив сил и обошел казаков, которые усевшись в кружки, быстро управлялись с добытыми в погребах шамхала харчами. Он видел, что люди, сутки не смыкавшие глаз, измотаны, и решил дать им час-полтора на сон. Приказав сотникам через каждые полчаса менять дозорных, чтобы всем дать отдохнуть, он вынул из переметной сумы кожушок, который всегда возил с собой, и, бросив его под голову, мгновенно уснул.

Разбудил его Серьга Осычный. По встревоженному виду сотника Заруба сразу понял, что слова шамхала подтвердились, и разведчики обнаружили горцев. Поэтому сразу спросил:

– Далеко они? И сколько их?

– Они идут по хребту, что выше нас саженей на сто. Очень тихо идут. Сосчитать трудно, потому, как все время мелькают за каменьями. Но не менее сотни – это точно.

– Оружие?

– Несколько самопалов, а в основном луки и копья. Беда только в том, что они нас встретят на подъеме, где мы будем вынуждены подниматься по одному, - Серьга зачем-то подергал свою серьгу, которой очень гордился.

– Кликни-ка ко мне Уляба, - легко вскакивая на ноги, приказал Заруба и тихо свистнул, подзывая Янычара.

Уляб, прихрамывая, быстро подошел к атаману.

– Горцы идут по хребту, опережая нас, - Заруба рукой махнул в сторону горных вершин, закрывших солнце. – Мы можем сейчас как-то обойти их засаду, пойти другой тропой?

Проводник на минуту задумался.

– Можем, - наконец сказал он и замялся…

– Ну, - поторопил Гнат. – Чего застыл, как скифская баба ?

– Чтобы уйти на нижнюю тропу, нам нужно вернуться назад версты на три и спуститься вниз по каменному желобу на триста саженей. И дальше идти лесом.

– И что тебя тревожит?

– Идти по желобу тяжело – там постоянные каменные осыпи. Многие лошади покалечатся. Этой тропой ходят абреки, и то лишь в случае смертельной опасности.