Магома мрачно глядел вослед абрекам, пока последний из них не скрылся за плотным строем вековых буков и грабов. У него мелькнула мысль продолжить преследование отряда казаков, но он тут же прогнал ее.

К стоящему недвижно предводителю купечества медленным шагом подъехал Суюн, который держал в городе всю торговлю скотом. Суюн был богат и знатен, но в военных походах почти не участвовал – почему-то всякий раз, когда из Тарков отправлялись беледы на войну, Суюн оказывался в отъезде. Но сейчас ему, видимо, захотелось боевой славы, потому что высказался он резко и даже повелительно:

– Магома, твои сыновья погибли, - сказал он. – Преследуя их убийц, мы потеряли еще восемнадцать беледов. Погиб наш амир Турпал. А ты почему-то решил вести нас обратно в Тарки, хотя должен быть заинтересован больше всех в том, чтобы нагнать и покарать убийц. Посмотри, горстка абреков отправилась вслед за урусами, а нас около сотни! Но ты ведешь нас не в бой, ты ведешь нас домой! Мы не понимаем тебя, Магома!

– Да, в чем-то ты прав, Суюн, - ответил таджир-баши. – Но мне нужно будет объяснять родственникам погибшим, почему они погибли. Понимаешь? Объясняться с их матерями придется мне – не тебе! А восемнадцать человек – это много. Очень много. И эти жертвы несопоставимы с моей потерей, я ведь потерял всего троих. Троих моих родных, любимых сыновей, - Магома отвернулся и украдкой смахнул слезу, некстати выступившую в уголке глаза.

Но это не укрылось от проницательного взгляда Суюна. Он осуждающе покачал головой и, презрительно скривив губы, произнес:

– Ты слаб, Магома. Слаб и стар. Ты не можешь быть больше нашим амиром. Мы решили идти за урусами, а ты можешь отправляться домой к своим женам и детям. Только вот мстить за твоих старших сыновей тебе не придется – мы обойдемся без тебя!

Магома заскрипел от ярости зубами и схватился за рукоять шашки. Суюн дерзко, в голос рассмеялся и хлестнул ногайкой коня Магомы. Конь взвился на дыбы, едва не сбросив седока, и закрутился на месте. Магома с трудом укротил коня и проговорил охрипшим голосом:

– Ты собака, Суюн! Я старше тебя лет на тридцать по возрасту и я таджир-баши. Я могу закрыть твою торговлю, могу поломать твои торговые отношения с соседями и не дать тебе богатеть. Ты этого хочешь?

– Ты ничего уже не сделаешь против меня. Ты показал нам свою слабость, а слабых у нас не любят! Так что, подожми хвост, трусливый пес, и скачи обратно, а мы сделаем свое дело.

Суюн повернул коня и повелительно махнул рукой, показывая направление движения. Беледы длинной цепочкой потянулись за ним, даже не глядя в сторону униженно притихшего Магомы.

Когда последний воин скрылся за деревьями, Магома, враз постаревший и немочный, с трудом слез с коня. Порывщись в хурджинах, он нашел то, что искал: старый кремневый пистоль, который был больше украшением ковра, чем оружием. Он насыпал на полку порох из холщового мешочка и с трудом взвел приржавевший курок.

Магома повернулся лицом на восток и, встав на колени, долго читал молитву, прося у Всевышнего прощения за все свои грехи. Затем взял пистоль и вставил в рот его широкое дуло. Палец с трудом спустил тугой курок. Раздался сухой щелчок и из-под колесца вырвался сноп искр, ослепивший старика. Спрессовавшийся в стволе за долгие годы бездействия порох, взорвался, разорвав ствол пистоля и разнеся в клочья голову Магомы…

Василь Дубовой был самым старшим по возрасту - ему было тридцать пять лет, и самым опытным из казаков, собравшихся в лощине. Двадцать долгих лет провел он в войнах и походах, оставивших глубокие рубцы на его теле и закаливших его дух и волю. Поэтому он первым почуял опасность и, охватив своими могучими руками троих казаков, оказавшихся рядом с ним в этот момент, увлек их под карниз, заорав «Берегись!». Привычные к бою пластуны мгновенно рассыпались по лощине, укрывшись за многочисленными валунами и успев нырнуть под карниз. Но четверых все же достали стрелы горцев, пущенные с гребней, окружающих лощину. Их тела теперь сиротливо лежали посреди каменной чаши, которая так недавно была местом радости и веселья по поводу встречи двух казачьих отрядов. Еще троих казаков, укрывшихся за валунами, но видимых с высоты гребней, поразили вражьи стрелы, которые густым дождем сыпались с утесов. Остальные сумели уберечься, хоть кое-кто из пластунов и получил стрелы в неопасные для жизни места.