Василь взглядом поискал Осычного и увидел его в дальнем углу грота, образованного нависшим карнизом и каменной стеной скального выступа. Осычный что-то внимательно разглядывал в своем углу, прикрывшись телом покойного абрека.

Василь негромко позвал его по имени и, когда сотник обернулся, спросил:

– Ты чего там нашел, Серьга?

– Туточки трещина есть в горе. Не пойму только – сквозная, чи не…

– И шо нам от той трещины? Можно уйти через нее, чи шо?

– Узкая больно, - ответил Осычный, продолжая осматривать скальный массив. – Тебе не пролезть.

Пластуны, живо выложив из тел убитых абреков бруствер, укрылись за ним, и теперь стрелы горцев не залетали под карниз.

Кто-то из казаков, оставшихся снаружи, выцелил, видимо, противника, и вслед за грохотом выстрела в лощину скатилось тело горца. С гребней опять посыпался дождь стрел, не причинив, впрочем, особого вреда казакам.

Затем все стихло, и некоторое время над лощиной царила тишина.

– Эй, урус-сабак! – раздался вдруг с высоты чей-то зычный голос. – Чиво пряталася, как баба? Если мущински есть, вихади на двор, моя тиба башка сносит будеть!

– Иди сюда, храбрец!
– ответил Дубовой. – Чего с высоты орешь? Спускайся, проверим, чья башка крепче!

В ответ с кручи покатились крупные камни, увлекая за собой сотни и сотни слежавшихся в веках напластований из более мелких камешков. Лавина обрушилась на карниз, подняв густое облако каменной пыли.

Когда пыль рассеялась, пластуны, кашляя и чихая от проникающей во все поры пыли, продрали запорошенные глаза и увидели безрадостную картину – обвал почти полностью засыпал пространство перед карнизом, оставив небольшую – в две ладони щель.

С высоты гребней тот же голос с издевкой прокричал:

– Што, сабак, типеря искажешь? Как сиба почиваешь в камена могила?

Дубовой, весь серо-белый от пыли, с трудом протиснулся к сотнику.

– Что будем делать, братику? – хрипя забитым пылью горлом, спросил он.

– Попробуем протиснуть в трещину Сашка - Калину, - ответил Осычный. – Вин малый та худый, може пролизэ.

– И шо, чим вин нам поможе?

– Пойдет к Зарубе, поторопит наших. Иначе, якшо горцы ище раз камни спустять, то нам зовсим плохо будет.

Дубовой тихо, вполголоса позвал Калину, и тот, извиваясь ужом между трупами абреков и скатившимися под своды карниза валунами, подполз к ним. Объяснив ему задачу и сняв с него все оружие и амуницию, казаки стали пропихивать худое, жилистое тело Сашка в трещину. Вскоре их усилия увенчались успехом, и Сашко исчез в темной дыре провала.

Стало так тихо, что слышно было, как то здесь, то там шепчет, просыпаясь между валунами, каменная мелочь.

Казаки сидели в своем каменном мешке, лишенные возможности видеть, что творится снаружи. Они внимательно вглядывались в узкую прорезь, оставшуюся после камнепада, но кроме скопления камней и небольшого куска скальной стены у противоположного ската лощины, ничего не видели.

– Хлопци, як вы там? – вдруг раздался чей-то хриплый голос снаружи.

– Живы еще!
– прокричал в ответ Осычный. – А хто пытае?

– Я это – Петро Слива! – ответил казак. – Вы смотрите там! «Бородатые» чего-сь недоброе мыслят опять! Слышно мне, как они камни катают наверху!