— Вы так полагаете? Ну, наверное, это были те самые, что ушли в возврат на базу «Арам». А тут всё, что осталось.

— Господин директор! — повысил голос Кодзима, глядя на Манабэ в упор.

Резко очерченное мужественное лицо Манабэ оставалось бесстрастно, как маска театра Но [24] . Он не смотрел ни на стеллажи, ни вглубь прохода, где ещё недавно были навалены коробки. Его холодный, словно заледеневший, взор был устремлён на пустую полку напротив.

— Что с вами случилось? — спросил Кодзима, глядя на этот безжизненный профиль и стараясь не упустить малейшие перемены в выражении лица собеседника. — Почему же вы лжёте?

Директор упорно молчал.

— Ну почему вы лжёте?

Манабэ молчал.

— Послушайте, Манабэ, вам ведь кто-то приказал солгать?

— Никто мне не приказывал.

Густой баритон сейчас был еле слышен — приглушённый звук терялся в пространстве склада.

— Зачем вы всё-таки лжёте, Манабэ? Ведь если не признать факт затоваренной одежды и не предпринять срочных контрмер для спасения ситуации, дело может принять очень серьёзный оборот. Речь идёт о жизни и смерти компании «Исиэй-стор».

— Сколько ни просите, господин Кодзима, а я всё равно не могу признаться в том, чего не было, — произнёс Манабэ сквозь зубы так тихо, что даже стоявший рядом Кодзима с трудом его расслышал.

— Господин директор, извольте пройти за мной, — мягко сказал Кодзима, увлекая Манабэ вглубь прохода между стеллажами, где раньше стояли коробки. — Эти стеллажи ещё недавно были битком набиты коробками, так ведь? И наверху до самого потолка вплотную стояли коробки. Разве не так?

Манабэ, который уныло плёлся за Кодзимой, только мельком взглянул туда, куда был направлен указующий перст, и сразу же отвёл глаза, мрачно уставившись в пол.

— Манабэ, мы с вами знакомы сравнительно недавно, — продолжал Кодзима. — Кто-то, кто вам ближе, чем я, попросил вас настаивать, что никакого неликвидного товара не было. Я, в общем-то, понимаю, почему вы лжесвидетельствуете против меня. Но ещё раз говорю вам, Манабэ, тут дело очень важное. Проблема гораздо серьёзнее, чем ваши отношения с тем, кто вас просил лжесвидетельствовать, или ваши отношения со мной, или вообще какие бы то ни было личные отношения. Если вы подтвердите, что видели эти коробки, и заявите это исполнительному директору Исикари, он из вашего свидетельства поймёт всю остроту момента и предпримет необходимые шаги для расследования.

— Господин Кодзима, я ничего не знаю.

— Да, интересные дела. Должно быть, я недооценил ситуацию у нас в фирме, — заметил Кодзима, вспоминая, что говорил ему по этому поводу Асаяма: все россказни Манабэ о несчастье с его родственником — сплошное враньё.

Он уже собрался спросить Манабэ об этом, но передумал. Если уж тот врёт относительно затоваренной одежды, то наверняка заранее приготовил какую-нибудь небылицу насчёт родственника. Если бы даже можно было доказать, что он и тут всё наплёл, причитался ему всего лишь строгий выговор за двухдневный прогул по случаю надуманных поминок…

Кодзима ушёл со склада мрачнее тучи. В торговом зале теснились стойки с одеждой. У входа на склад была расположена секция мужских костюмов. Один к одному висели на вешалках пиджаки с брюками — в среднем тысяч по двадцать пара. Эту секцию обновили весной. Раньше здесь мужскими костюмами не торговали, но, поскольку в целом одежда в Центральном продавалась хорошо, недавно, как слышал Кодзима, решили включить и её в ассортимент.

Всё ли будет здесь в порядке?

За костюмами шла секция мужской одежды на каждый день. Вдоль стены на двухъярусных вертикальных стойках были вывешены рубашки поло с коротким рукавом, рубашки для тенниса и для гольфа.

Дальше виднелась секция женской верхней одежды.

До вчерашнего дня, пока он верил, что с расширением ассортимента одежды компания стала получать высокие прибыли, Кодзима считал отдел одежды символом процветания и успешного развития. Теперь, после выявления затоваренной одежды, вся одежда в магазине стала казаться ему бомбой замедленного действия. И смотрелась она уродливо, как груда разноцветных черепков.

— Всё, я могу идти? — раздался голос Манабэ у него за спиной.

Кодзима обернулся. Манабэ, видимо, вышел со склада за ним следом.

— Можете, — ответил Кодзима. — Если надумаете сказать правду, приходите. Печально, что всё так вышло.

Не удержавшись, он высказал вслух то, что чувствовал.

Манабэ, распрямив свой спортивный стан, застыл в напряжении, посмотрел на Кодзиму и ничего не сказал, но видно было, что слова так и вертятся у него на языке.

Наконец он отвесил низкий поклон и удалился.

На первом этаже в отделе овощей и фруктов Кодзима встретился с Сэйдзо Отакой. Тот был, как всегда, угрюм и неприветлив, но, завидев посетителя, постарался изобразить любезную улыбку и поздоровался. Кодзима тоже улыбнулся в ответ. Почему-то в этот момент ему вспомнился Такэ, которого перевели из Центрального в контору, в сектор строительства.