— Н-ну… Господин Итимура говорил, что Такэ, дескать, для торговли не создан. Не годится — особенно для торговли мясом, настоящим специалистом не станет. Но сам Такэ очень старательный, усердный работник. Увольнять его из компании мы не хотели, знали, что может ещё пригодиться, ну и решили, что, пожалуй, найдётся ему применение. Такой вот был разговор.

— Ну и как он работает?

— Ничего, справляется. Только какой-то он уж чересчур правильный, пунктуальный. А так голова-то у него хорошая, работает старательно. Я, в общем-то, доволен: хорошего работника мы приобрели.

— Ну ладно, спасибо.

— А всё-таки что он натворил, этот Такэ?

Кодзима помедлил с ответом, как видно о чём-то раздумывая, и наконец, решившись, сказал:

— Это моё личное суждение, но я полагаю, что Такэ стало известно о злоупотреблениях заведующего мясным отделом Центрального. Потому-то его и убрали из магазина.

— Да что вы говорите?! — ахнул Кито с таким убитым видом, что впору было его пожалеть.

— Неужели правда?! — выдохнул Асаяма, который и сам впервые слышал эту версию.

— Пока только предположение.

— В чём же проявляются злоупотребления? — поинтересовался Кито.

Асаяма объяснил, что происходит в Центральном, и добавил:

— У нас пока нет прямых улик. В последнее время по моему поручению за Сасимой постоянно приглядывают, да он что-то пока мяса не выносит.

— М-да-а… — промычал Кито.

Вероятно, в мозгу у него сейчас шёл мучительный процесс: факты, относящиеся к затоваренной одежде, и факты хищений в мясном отделе связывались единой нитью. И вела эта нить к управляющему Итимуре.

Кодзима не хотел затрагивать тему Такэ и его перевода, но воспользовался этим последним средством, чтобы дать понять Кито всю серьёзность проблемы.

Эффект превзошёл все ожидания. Кито, словно после тяжкого удара, бледный и растерянный, застыл у двери приёмной.

— Так вы всё же подумайте, господин Кито. Есть ещё день на размышление, — напутствовал его Кодзима.

После ухода Кито Кодзиму внезапно осенило, точнее, что-то смутно забрезжило во мраке. «Странно, да, странно. Что-то здесь не сходится», — рассуждал он про себя.

Если управляющий Итимура знал о том, что Такэ проведал о хищениях в мясном отделе, зачем ему было переводить опасного свидетеля в администрацию фирмы, где его абсолютная власть кончалась, вместо того чтобы уволить нежелательного работника — и дело с концом? Значит, или версия о том, что Такэ стало известно о хищениях, ошибочна, или…

— Господин Кодзима, что же вы раньше ничего не говорили о таком важном деле? Если Такэ подтвердит факт злоупотреблений в мясном отделе, тут-то всё и выяснится, мы их живо прижмём к ногтю, а?! — оживился Асаяма.

— Всё только гипотеза, — проронил в ответ Кодзима, словно приказывая себе собрать разбегающиеся в разные стороны мысли.

Не исключено, что Итимура кое о чём мог и не знать…

— Я попробую ненавязчиво подкатиться к Такэ, — с радостным воодушевлением объявил Асаяма. — Становится всё интересней и интересней!

Казалось, он и впрямь получает от этого запутанного дела удовольствие.

Следующим, кого пригласили для беседы Кодзима и Асаяма, был начальник товарного сектора компании Ёсио Конно. Когда-то, ещё перед расширением Центрального до масштабов крупного универмага, он был первым директором этого магазина в Савабэ. Потом ещё несколько раз назначался на пост директора в других филиалах, а сейчас в качестве ведущего менеджера, будучи одновременно начальником сектора снабжения, курировал работу директоров всех десяти магазинов «Исиэй-стор». Конно был старейшим сотрудником, поднимавшим компанию на своих плечах.

Бессменно проработавший большую часть жизни в компании, Конно двадцать лет назад был амбициозным юнцом с некоторым литературным дарованием. В старших классах школы в Нумадзу он вступил в литературный кружок, выпускал с друзьями любительский литературный журнал и уже мнил себя писателем, но по прошествии нескольких лет до него стало доходить, что он только зря теряет время на литературном факультете университета в Токио.

Решив, что делать ему там нечего, Конно ушёл из университета, вернулся к себе в Нумадзу и там стал помогать вести дела отцу, владельцу местной винной лавки. Однако работа ему не приглянулась — в торговле саке не было никакого полёта фантазии. Тут он услышал от одного оптовика, от которого они получали продукцию, что, дескать, его знакомый, тоже оптовик, затеял в окрестностях Токио новое дело, супермаркеты «Исиэй-стор». О том, что такое супермаркет, Конно в то время не имел ни малейшего представления, но всё же позвонил и навёл справки. Оказалось, что кадры фирме позарез нужны. На следующей неделе он приехал в Токио устраиваться на работу в «Исиэй-стор» и почему-то — вероятно, просто потому, что подходил по возрасту, — был сразу назначен директором магазина.

За минувшие двадцать лет Конно приобрёл опыт работы на директорском посту, и отличительной особенностью этого плотного коренастого мужчины стал на редкость трезвый, циничный прагматизм. Если в нём ещё и оставалось что-то от литературного юноши, так это пытливая наблюдательность и убеждённость в том, что надо всё рассматривать прежде всего не с лица, а с изнанки, доискиваться до подоплёки.

Принимая во внимание жизненные установки Конно, было вполне естественно, что он находился в оппозиции к Итимуре, пришедшему в компанию на несколько лет позже и сумевшему подмять всех под себя. Неприязнь Конно к Итимуре была широко известна. Если бы только у Конно оказалось достаточно сил, если бы он занимал должность повыше и пользовался всеобщим авторитетом, безусловно, он бы организовал внутри компании сопротивление Итимуре.