— Это кто такой? — Спросил Алёша

— Особиста я так зову. Так вот, если этот добавит к этой анонимке свою писульку, то с должности снимут.

— Знаешь, Жора, мне один лейтенант рассказывал, как особист заставляет его писать на меня и моих замов доносы. Говорит, посадит и диктует. Лейтенант отказался, так он его жрать начал.

— Ну, ладно, Алеша, давай спать, а то договоримся, что нас с тобой посадят.

В полку развернулась работа по подготовке к инспекции. Егоров неделю никого не выпускал из автопарка. «Проверять не будут, — почему-то уверенно думал он, — но технику за эти дни восстановлю». К концу недели он думал поднять по тревоге и проверить технику с выходом в район сбора. Но планам его не суждено было сбыться.

Утром в пятницу позвонил комдив и сказал, что комиссия приехала и находится в штабе армии.

— Ты знаешь, что в округе берут только две дивизии, нас и соседей. По двум дивизиям и оценят округ.

— Как это по двум, а остальные?

— Остальные «кастрированы», там и людей почти нет, техника да офицеры. Что ты мне глупые вопросы задаешь, дурачишься, как будто, не знаешь?

Через час в кабинете зазвонил телефон. Егоров взял трубку.

— Слушай новость, сдавать проверку будет твой полк.

Егоров как сидел, так и замер на своем месте.

— Чего молчишь, — в трубку закричал комдив.

— Так ведь, так ведь…, — запинаясь, пробормотал Егоров, — есть же отличник-полк. Тесть же его в Москве, ему оценку плохую не поставят.

— Я сам так думал, Егор Иванович, только Москва не разрешила его трогать. Тебя выбрали. Ты готов?

Что оставалось ему говорить?

— Готов, — сухо ответил Егоров.

Целый час он сидел в шоке, не выходя из своего кабинета, и думал, как быть? Технику более-менее подготовили. Стрельба, вождение — кол, остальные предметы не лучше. Вот уж — пришла беда, отворяй ворота. В дверь без стука почти влетел замполит Шорников.

— Командир, мы проверку сдаем Москве. Мне начальник политотдела армии звонил. Сказал, завтра приедут смотреть готовность полка к проверке.

Егоров молчал.

— Чего молчишь, командир?

— Да знаю я всё это, только что с комдивом разговаривал.

— Так надо готовиться. Завтра член Военного совета приедет, смотреть будет.

— Слушай, ну его в задницу, твоего «члена», я завтра вывожу полк на полигон, оставшиеся субботу и воскресенье надо пострелять, а начальника встречай сам. Всё равно, надо будет чемоданы собирать, потому, как больше двойки не получим. Ну, а ты встречай, может, пожалеет, где-то в политотделе пристроит.

Шорников утром обходил подразделения.

Вечером в ленинских комнатах он обнаружил, что везде были написаны решения старого двадцать четвертого съезда, а уже был двадцать пятый. «Снимет Член башку», — подумал Шорников. Номер съезда был написан римскими цифрами. Он принял решение стереть по одной палочке и вместо двадцать четвертого получится двадцать пятый. Писарь всё сделал аккуратно, и в ленинских комнатах появились материалы нового съезда, правда, со старыми задачами. «Умники, они там наверху», — думал Шорников, — «что пишут номера съезда римскими — легче стирать. Наверняка, сами это делают».

В ленинской комнате третьей роты к нему подошел рядовой Ахмедов.

— Товарищ майор, я рядовой Ахмедов.

— Слушаю вас, Ахмедов.

— Я всё процитала, отпуск давай.

— За что тебе отпуск давать, Ахмедов?

— В ленкомната написана: кто процитала до конца, тому отпуск будет.

— Где так написано?

— А вот на этой стене.

Шорников подошел к стенду с материалами съезда. Стенд был большой, написан мелким шрифтом. Он начал читать. Оставался уже один абзац из решения съезда, как он вдруг прочитал: «Кто прочитает до конца этот стенд, тому будет отпуск 10 суток». Шорников понял, что это зараза писарь делал дембельскую работу, и написали ему эту шутку, а она уже несколько лет висит, и никто не заметил. Он пошел по всем ленинским комнатам, везде было то же самое. Что делать? За ночь стенд не переделать. А если вытирать, останется пятно. Оно сразу броситься в глаза ЧВСу. Может прочитать начало стенда и может догадаться, что это материалы старого съезда. Шорников решил ничего не делать.

С утра он стоял на плацу и бубнил себе под нос форму рапорта. Он вспомнил анекдот, который ему рассказал один из офицеров политотдела: «Знаешь, чем отличается начальник политотдела армии от первого зама? Так вот, должность первого: Член Военного совета — начальник политотдела, а должность второго: первый заместитель — член Военного совета. Так вот, они отличаются членами — у одного спереди, у другого сзади».

Член Военного совета прибыл вместе с начальником политотдела дивизии. Они вышли с машины. Шорников подал команду «смирно» и доложил:

— А где командир? — спросил ЧВС.

— Он на полигоне с полком.

— Видишь, Грязнов, — обратился он к начальнику политотдела дивизии, — не уважает политработников, даже встретить не пришел.

— Через два дня комиссия, — в оправдание ответил Шорников.

— Можно подумать, он за эти два дня полк научит. Снимать будем, прибежит.

Потом он посмотрел на плац, на свои любимые кубы.

— Когда сделал наглядную агитацию?

— Три месяца назад.

— Молодец, исполнительный. После инспекции переделывать будем. Пришла бумага из Главного политического управления, начальник требует вместо кубов ромбы.