Рик принес Нельсона в приют в клетке, но Энжи была слишком занята в тот день и не смогла сразу же его почистить. Вдруг Нельсон завыл высоким громким голосом, странно было предположить, откуда такая сила в его маленьком теле. Его вой испугал всех в приюте, кроме собак. Собаки слушали его, некоторые тоже завыли в ответ, как велели им древние волчьи инстинкты. Загадочный хор был слышен даже за пределами приюта. Люди на улице, услышав его, останавливались.

Рик открыл клетку и попытался успокоить собаку, поглаживая и почесывая ее. Нельсон забыл, каким может быть прикосновение человека. Сначала он сопротивлялся Рику и продолжал выть, но через несколько минут большие теплые руки Рика и его спокойный голос утешили песика, и Нельсон покорно лег на пол. Рик хотел уйти, но Нельсон снова завыл. Парню пришлось оставаться с песиком, пока Энжи не была готова его помыть. Рик открыл клетку, и пес медленно вышел, не сводя глаз с человека.

Нельсон долгое время жил вдали от людей. У Энжи был опыт обращения с собаками, поэтому она подошла к нему спокойно и уверенно. Нельсон запаниковал: наполовину он стал диким зверем, но другая его половина боялась эту женщину. Нельсон оскалился и легонько укусил ее за руку. Она отступила на шаг назад и продезинфицировала руку. Затем на глазах у Рика она легла на пол и медленно поползла к Нельсону, спокойным тоном разговаривая с ним. Она просто лежала рядом с псом минут пять, а Нельсон пристально наблюдал за ней. Наконец она протянула к нему руку, и он ее обнюхал. Нельсон вздрогнул от нахлынувших эмоций. В тот миг, когда он сильнее вдохнул запах Энжи, он вспомнил о любви своей жизни.Это был сильный запах, и он каким-то образом разрушил преграду в сердце Нельсона, выросшую за время, проведенное в дикой природе.

Он нежно лизнул ее. Энжи позволила ему это делать какое-то время. Через пятнадцать минут она взяла собачку на руки, и он дал искупать себя в теплой воде. Его не купали много лет, и теперь это успокоило его. Пока он был на воле, его кости ощущали холод. Тепло воды медленно проникало до костей, а Энжи осторожно массировала его тело. Она трижды меняла воду, пока мыла его разными шампунями. И она, и Рик были удивлены количеством грязи, сходившей с собаки. Наконец после третьей ванны Энжи поняла, что пес стал чистым. Она высушила его полотенцем и посадила назад в клетку. Его шерсть была длинной и спутанной, ее следовало подстричь, но Энжи решила подождать, пока собачка высохнет.

Нельсон лежал спокойно. Он заметил, что Рик ушел, но ему было уютно рядом с Энжи. Он вдыхал свежий запах своей шерсти и скоро заснул. Через какое-то время Энжи разбудила его, и он снова начал выть. Она успокоила его и посадила на специальный стол, на котором аккуратно сбрила с него ворох густой спутанной шерсти. Она с облегчением вздохнула, когда добралась до его кожи. Женщина видела много тощих собак, но этот был действительно кожа да кости. Потом она провела по контуру раны, где когда-то была его лапка. Она медленно погладила маленькую собачку, пытаясь представить ее жизнь.

Трехногий пес поднял на нее глаза, и они пристально посмотрели друг на друга. Конечно же, Энжи любила собак. Но редко бывало, чтобы она проливала слезы из-за кого-то, ведь через ее руки проходили сотни животных. Что-то во взгляде собачонки тронуло ее. Когда она осторожно состригла шерсть на мордочке песика, в его глазах она увидела еще больше грусти. Тогда она впервые смогла рассмотреть необычный окрас Нельсона. Его глаза были печальны, но в них угадывалось любопытство, с которым он всегда наблюдал за людьми.

Энжи не стала обстригать шерсть на хвосте Нельсона — не слишком спутанную и вполне чистую после трех ванн. Она потрепала песика за голову, и он медленно завилял перед ней своим красивым большим хвостом. Энжи поцеловала его в голову. Она знала, что Рик накормил его сухим кормом, когда привез, но все же нарушила правила приюта — отдала Нельсону половину своего обеда, разогретого в микроволновой печи. Нельсон проглотил несколько кусочков курятины и макароны с сыром, которыми Энжи кормила его с рук.

Он хорошо питался две с половиной недели в приюте и неплохо прибавил в весе. Он ел собачий корм, как и другие собаки, но и Энжи, и другие сотрудники регулярно подкармливали его человеческой пищей. Через несколько дней Энжи заметила, что ребра Нельсона больше не торчат из-под кожи.

Однажды Нельсона искупали и поместили в зале, где любой желающий мог посмотреть на собак. Здесь комната была намного больше, чем в Монтане, и одновременно выставляли до тридцати собак, которых можно было забрать. Нельсон сидел в клетке для маленьких собак, рядом с тремя дворнягами такого же размера. У него не было настроения играть, и он спокойно пролежал все это время, изредка рыча на других собак, если те пытались пообщаться с ним. Он много спал. Возня собак и звуки проходивших мимо людей не беспокоили его. Его долгие путешествия на воле требовали от него бдительности, и он постоянно находился в поисках пропитания. Сейчас, когда он обеспечен едой дважды в день, можно немного отдохнуть. После долгих лет бродяжничества его изможденное тело нуждалось в отдыхе для полного выздоровления, поэтому его то и дело клонило в сон.

Сны были самой приятной частью его жизни. После побега из загона в Монтане его нос постоянно улавливал новые запахи, но за своим желанием выжить Нельсон не успевал их сортировать. Его мозг осознал, что здесь можно отдохнуть и восстановить силы, и начал распределять запахи и ароматы в подсознании, группируя их и проводя между ними связи. Поэтому сны Нельсона были наполнены необычными сочетаниями ароматов. Мозг Нельсона был результатом многомиллионной собачьей эволюции, и в его снах прослеживалась занятная логика. В снах он учился выживать, и в снах усовершенствовался его нос, его компас.