— Флинт, — тихо произнес Полуэльф, — ты не умер.

— Кто тебя спрашивает? — раздраженно, хоть и слабо, сказал Флинт. — Теперь будь любезен, просто оставь меня здесь покоиться с миром. Вся эта тряска вызывает у меня головную боль. — Гном снова простонал, откинувшись на руку Таниса. Улыбка облегчения промелькнула на лице Полуэльфа.

— Ты не можешь быть серьезно ранен, — прошептал он. — Раз у тебя остались силы жаловаться.

Двигаясь осторожно, чтобы рана не начала снова кровоточить, Танис поднял Флинта и положил, насколько только мог аккуратно, его на койку. Он осмотрел рану, решив пока не вытаскивать кинжал, и побежал за помощью.

Оказавшись снаружи мастерской, он задумался, кого позвать — Мирала или Эльд Айлию. Маг был загружен подготовкой к Кентоммену, но Башня была ближе, чем дом акушерки на западной стороне. Это и определило выбор Полуэльфа.

Десять минут спустя Танис вернулся, глотая воздух от смертельной гонки, с тяжело дышавшим магом позади. Вскоре Танис с Миралом обложили гнома подушками и извлекли нож. Гном задышал легче.

— Не нужно врачей, — прошептал он. — Слишком поздно. — В его голосе появились мечтательные нотки: — Я уже могу видеть горн Реоркса…

— Флинт, это твой горн, — произнес Танис.

— Ты реальный вредитель, — пожаловался гном.

— Вот, — сказал за спиной Таниса Мирал, и протянул Полуэльфу кружку, над которой поднимался пар. На поверхности плавали обрывки листьев. — Пусть он выпьет это.

Танис поднес кружку Флинту под выпуклый нос, и гном принюхался к напитку. Тот пах горьким миндалем.

— Это не эль, — обвиняющее произнес он.

— Правильно, — сказал Мирал. — Но это тебе лучше поможет.

— Не может быть, — проворчал гном. Тем не менее, он сделал глубокий вдох и осушил кружку.

Эльд Айлия — вызванная одним из прибывших на Кентоммен акробатов, которому Танис по дороге дал стальную монетку — появилась как раз, когда Мирал очищал и зашивал порез. Обычно практически не вызывает сложности промыть и наложить швы на кинжальную рану, но Флинт усложнял задачу, все время брюзжа и протестуя. Удивительно, но лечение, похоже, не столько вызывало боль, сколько злило его. Мирал закатал рукава до локтей, вымыл руки с мылом и семью стежками зашил рану — что сопровождалось семью гномьими проклятиями и семью гномьими извинениями перед Эльд Айлией. Затем Мирал нанес на нее пузырь из целебной мази размером с грецкий орех и перевязал волосатую грудь гнома бинтом из мягкой ткани.

— Я в порядке! — наконец заорал Флинт. — Оставьте меня в покое!

После этого Мирал заявил, что рана гнома должным образом обработана и собрался вернуться в Башню. Маг раскатал свои рукава; его правая рука практически зажила, но потерявшие ногти пальцы все еще выглядели отвратительно.

— Мне нужно присмотреть за труппой актеров, которые собираются развлекать публику, декламируя предсмертную речь Кит-Канана, — сказал он и состроил гримасу.

— А что в этом плохого? — спросил Танис.

— Я не уверен, что он произносил ее, — ответил маг и снова состроил гримасу. Мирал протянул Танису сложенную бумажку с травами и велел готовить из них каждый час по чашке чая и давать гному, — даже если вам придется связать его для этого.

— Если ему будет слишком трудно проглотить, смешайте их с элем, — уже у двери Мирал тихо сказал Танису.

— Я обещаю, мне будет трудно! — прокричал Флинт с койки, где Эльд Айлия безуспешно пыталась убаюкать его. После этого маг вышел.

Эльд Айлия снова попыталась успокоить Флинта колыбельной, которая, как она сказала, обычно творит чудеса с младенцами. Он не вполне был уверен, как воспринимать это, но заслушался ее теплым альтом, которым она напевала древнюю мелодию.

— Баю, баю, крошка эльф, — пела она, — спи под звездами всю ночь. Обойди ты все леса, проскачи среди садов, а к утру с улыбкой в дом возвращайся, крошка эльф.

— Это очень, очень старая песня. Ее пела мне моя мама, — сказала она, затем взглянула на Таниса, исследовавшего выпустившую кинжалы ловушку. — И я пела ее тебе и Элансе, Танталас, когда ты только появился на свет.

Танис улыбнулся.

— Держу пари, она мне тогда так же сильно нравилась, как и сейчас, — произнес он.

— Подхалим, — сказала Айлия. — С таким серебряным язычком ты без проблем найдешь себе эльфийку в жены.

Покрасневший Танис внезапно удвоил свои усилия, осматривая ловушку. Он аккуратно разрядил ее и начал разбирать для изучения.

— Флинт, кто бы ни установил эту ловушку, он знал свое дело. Изощренная конструкция и точное наведение. Какая удача, что на втором кинжале механизм заело; вот почему он сперва метнул в тебя только один из них. Затем, через какое-то время, напряжение освободило и второй механизм.