Шрифт:
— Фу-у-у… — облегченно выдохнул Васька.
— Да-а-а… — покрутил головой Алеша.
— Какой крутой магий! — восхитился Вано.
— Наш магий круче! — не согласился Ара, уверенный, что круче превращения воды в вино ничего на свете не бывает.
— Чего делать-то будем, сынок? — виновато спросил Ойхо.
Встряска, обеспеченная лихими родителями, подействовала на Алешу освежающе. Он внимательно посмотрел на Вано. Ученик магрибского колдуна — это шанс. Самому авантюристу перед Кощеем светиться не стоило.
— Пора меняться заложниками. У него «Виона», у нас яичко… готовь парламентера, папа, и держи меня на связи. Отсюда управлять буду.
— Парламентер — это хорошо, — радостно оживилась Яга. — Предлагаю его заправить ядерной боеголовкой, тротилом Кощея в прошлый раз не проняло…
— Никаких боеголовок! — рассердился Алеша. — Ты, мамань, свои террористические замашки оставь. Там заложники. Будем менять!
— Где? — деловито поинтересовался дракон.
— Около замка нельзя. Где-нибудь ко мне поближе. Скажем, на мосту через реку Смородину. И желательно в полночь. Нечего ему на наши физиономии любоваться.
— Правильно! Чеши туда, сынок, сейчас мы с папой подлетим. Подкрадываемся в темноте незаметно, и ка-а-ак… Лично гаду под глаз засвечу.
— Сидите дома! — испугался Алеша. — Папа, держи ее, она же опять все сорвет! Яичко через мышек передайте…
— Сынок, яичко Кощею возвращать нельзя! У меня тут такой план родился…
— Никаких планов! Яичко мне, и никакой самодеятельности! Чтоб к реке Смородине ни ногой! Сам все сделаю!
Обсуждение операции обмена проходило так бурно, что никто не заметил, как сзади раздвинулись кусты и из них выглянул царевич Елисей. Окинув внимательным взглядом участников дебатов, он удалился так же тихо и осторожно, как перед этим появился. Не хрустнула ни одна ветка. Кусты сомкнулись за его спиной.
21
— Сейчас, Манечка, ты увидишь, как твой любимый Кощик расправляется с предателями. А уж что он делает с врагами — это сказка!
Двери подземелья отворились, и на пороге пыточной камеры появился бессмертный злодей, заботливо поддерживая за талию с трудом шевелящую ногами резиновую бабу. Одета она была восхитительно — вся в шелках и рюшечках.
Усадив манекен в свое личное кресло, Кощей сел рядом на подлокотник и щелкнул пальцами. С грохотом откинулись еще три стальные двери, явив их взорам узников, мечущихся за решетками. Впрочем, метались не все. Роксана, задрапированная в штору, которую она сорвала с окна сразу после того как надавала по шеям похитителям (появление ее в пенатах бессмертного злодея было бурным), стояла, уперев руки в бока, мрачно глядя на Кощея.
— Волки позорные! — бесновался Соловей в своей камере, всем телом бросаясь на решетку.
— Это вы про меня? — рванул на груди шерсть Вервольф Вольфович. — Ответите перед партией!
— Молчи, придурок! Хозяин, меня подставили! Это все они, волки позорные…
— Еще раз повторяю, ответите перед…
— Заткни пасть, мохнатая морда!
— Подонки! Все подонки, кроме меня!
— Видишь, Манюня, с какими жалкими, ничтожными личностями мне приходится работать? — ласково погладил резиновое плечико Кощей. — Сейчас я их буду немножко пытать, и они мне скажут все, что знают.
— Ничего не знаю, — заупрямился Вервольф, — а потому ничего не скажу…
— А придется. — Кощей сплел на животе пальчики. — Ну а ты чего молчишь? — повернулся он к Роксане.
Роксана его ответом не удостоила. Мозг ее усиленно работал. Совсем недавно она лично украла эту чертову принцессу Виону, которая на поверку оказалась довольно симпатичным мужиком. И мужик этот был не кто иной, как бритый наголо царевич Елисей, назвавшийся Алешей. Псих! Какие-то дурацкие финты. И при чем здесь Кощей? Ладно, с Кощеем потом разберемся, не велика шишка…
— Молчит, — посетовал Манюне Кощей. — Придется поговорить с ней попозже в отдельном кабинете…
Манекен возмущенно заерзал.
— Не ревнуй, моя прелесть, обычная деловая беседа. Ты знаешь, как настоящий мужчина, я на тебе теперь просто обязан жениться. У нас еще Кощенятки пойдут. Ты у меня будешь царицей мира…
Откуда-то сверху раздался грохот. Кощей торопливо сделал пасс, заставив захлопнуться стальные двери, опрокинул кресло и мужественно прикрыл своим пухлым телом самое ценное — Манюню. Своды подземелья пробило что-то темное, превратилось в летучую мышь, которая недовольно фыркнула и начала отряхиваться от пыли и паутины.