Кончив разговор, Сильвестри спрятал телефон (ему показалось, что спрятал) и направился к себе на второй этаж. «Барклай» выскочил в коридор: «Фабио! Фабио! Мы так и не договорились, вызывать мне людей?» «Обойдусь!» – отрезал Фабио.

«Я немного тут задержался», – подумал Галкин и, положив телефон Сильвестри в карман, направился к выходу.

Минут через пять он подошел к метро на площади «Барберини» и влез в телефонный закуток. Первым делом он позвонил водителю такси Джованни.

«Буонасера, Джованни!» – приветствовал Галкин и перешел на английский.

– Это Петр.

– А, Пьетро! Добрый вечер! Как поживаешь? Как тебе Рим?

– Рим очень понравился, но вынужден срочно уехать.

– В аэропорт?

– На этот раз во Флоренцию.

– Когда выезжаем?

– Желательно, прямо сейчас.

– Куда подъехать?

– К метро «Барберини».

– Буду через двадцать минут.

– Окей!

Потом он набрал номер Баркова на том телефоне, который сегодня «Барклаю» вернули. Как только Барков «заалекал», Галкин четко, без всяких вступлений по-русски сказал: «Запомни, если Бульба живой и здоровый не вернется в Россию, ты тоже туда не вернешься!»

И последний звонок Галкин сделал Беленькому Дмитрию Федоровичу, по номеру, который дал Тарас перед тем, как у него отобрали «мобильник». Номер долго не отвечал: сперва было занято, потом не брали. Наконец, на другом конце линии произнесли: «Беленький слушает…» – таким тоном, словно делал одолжение.

«Извините, это звонят из Рима», – сказал Галкин.

– И что вам угодно?

– Я по поводу Бульбы.

– Слушаю вас.

– Бульбу только что вывезли из Рима. Связали, отобрали телефон.

– Извините, минуточку…

Прошло пол минуты, пока Беленький снова взял трубку.

– Простите! Что вы сказали?

– Я сказал, что Бульбу только что увезли из Рима.

– Куда увезли?

– Предположительно, во Флоренцию.

– Вы знали об этом и не смогли помешать!?

– Я сам только что узнал. И потом я – не Интерпол, чтобы помешать!

– Я тоже – не Интерпол.

– Но Бульба вам доверяет.

– А вам?

– Меня он не знает.

– Но вы с ним разговаривали. Как же он мог довериться незнакомому человеку!?

– У него не было выбора. Я ему передал телефон. Кстати, телефон Баркова.

– Мы это знаем, – проверили.

– Аппарат вернулся к Баркову.

– Как это понимать? Сначала вы берете телефон у похитителя и отдаете заложнику. Потом берете у заложника и возвращаете похитителю. Какие-то подозрительные манипуляции. Вы ведете двойную игру? Кто бы вы ни были, как после этого вам доверять.

– Сомневаться – это ваше дело. Главное, чтобы принимали меры.

– Меры – это, по-вашему, привлекать Интерпол?

– Желательно.

– Сначала, желательно, разобраться.

– В чем разбираться? Все вам было известно: кто похитил, когда, куда? И теперь, когда его увезли, вы все еще разбираетесь.

– Успокойтесь! Мы не знаем, кто вы. Может быть, вы работаете на того же Баркова и стараетесь нас запутать. Может быть, вы сами похититель и вынудили Бульбу передать данные, порочащие Баркова. А, может быть, вы работаете на пару с Бульбой. Есть сведения, что у его жены и Баркова намечалась интрижка.

– Откуда такие сведения?

– От таких же доброжелателей (в кавычках), как вы!

От возмущения Пете не хватало слов. Но его удивило другое: уж слишком обстоятельно с ним разговаривали, как будто нарочно тянули время. Потом он подумал: «Слава Богу, что за эти два дня я привык не снимать перчаток и не оставлять следов». Вестибюль станции неожиданно заполнился полицейскими. Они внимательно изучали прохожих. У некоторых проверяли документы, заглядывали в телефонные закутки. Повесив трубку, Галкин прошел «на вибрации» мимо стражей порядка. Судя по надписям на униформе, это как раз и был Интерпол. «Значит, все-таки они его привлекли, – подумал Галкин, – хотя и не там, где следовало». На площади его уже ждал Джованни. Они пожали друг другу руки.

– А где машина?

– Я увидел облаву и на всякий случай оставил такси за углом.

– Молодец! Ну поехали?

Сначала они заскочили в гостиницу и Петя забрал чемодан, затем остановились у банкомата, снять с карточки немного наличности и лишь после этого выкатили на идущую с юга на север автомагистраль А1.

Теперь, когда Галкин удалялся от Рима, ему хотелось подвести черту, объединив то, что было известно из литературы и Интернета с собственными впечатлениями, полученными за эти два дня.