После смерти Козимо, пять лет правил его сын – Пьетро Подагрик. Он так же покровительствовал искусствам, но постоянно болел и прожил короткую жизнь. А потом Синьором Флоренции стал двадцатилетний внук Козимо – Лоренцо Медичи (Лоренцо Великолепный). Будучи поэтом и знатоком искусств, он значительно преуспел в стремлении сделать Флоренцию центром культуры не только в масштабах раздробленной и захолустной Италии, но и всей средневековой Европы. Внешне некрасивый Лоренцо был назван Великолепным за свои дела. Он не только всеми силами поддерживал искусства, но и искусно разоблачал заговоры противников. Во время одного из таких заговоров его брат Джулиан был убит, а он сам – ранен. У него было много друзей, но еще больше врагов. К ним относились не только завистники и претенденты на власть, но и церковь, ибо «Возрождение» звало людей стряхнуть с себя средневековую спячку, наслаждаться красотой человеческого тела и свободой мысли.

После смерти Лоренцо Великолепного, на политической сцене объявился монах Савонарола – проповедник Флорентийского монастыря Сан Марко. Проклиная падение нравов Италии, он считал гуманистические завоевания Лоренцо возвращением к язычеству и предвещал, что Господь поразит город своим гневом. В течение шести лет Флоренция была зомбирована мракобесом. Потом это всем надоело и Савонаролу повесили.

На другой стороне площади Сан-Лоренцо находится церковь Святого Лоренцо (Лаврентия), названная в честь одного из мучеников поры христианских гонений (последний был заживо поджарен на раскаленных углях). Церковь строилась в третьем веке и перестраивалась в – пятнадцатом. В, так называемой, Капелле принцев и в Новой ризнице захоронены почти все представители рода Медичи.

Там, за серыми стенами, таились истинные шедевры: выполненные Микеланджело Буонарроти беломраморные гробницы Джулиано (младшего сына Лоренцо Великолепного) и Лоренцо (внука Лоренцо Великолепного) – отца королевы Франции и вдохновительницы Варфоломеевской ночи – Екатерины Медичи. Даже копии этих гробниц (в московском музее) поразили однажды Петину душу. Такая усталость и такое граничащее с отчаянием раздумье написаны были на мраморных лицах усопших, что вставал сам собою вопрос: «Зачем жить, чтобы потом все равно умереть?» Ниже были высечены аллегорические символы быстротекущего времени: «Дня», «Ночи», «Утра» и «Вечера» – нагие изогнутые тела, как бы соскальзывающие с покатых крышек саркофагов.

По улице со следами дневной торговли Галкин проследовал дальше на юг и вышел прямо к многогранному (почти круглому) Баптистерию (крестильне), и к прекрасному собору «Святой Марии с цветком» (цветком лилии). Длина собора – сто пятьдесят три метра, ширина – девяносто метров, высота купола – сто семь метров. Отделка всех трех объектов: баптистерия, собора и колокольни завершена несколькими столетиями позже. Она – едина по замыслу, но не единообразна. Использовались мраморные плитки трех цветов: белого, зеленого, розового. Сочетание их в геометрических орнаментах, покрывающих здания, создает впечатление изумительных изразцов. Отделка фасадов напоминает и кружева, и поверхность филигранной резной шкатулки из слоновой кости, где даже фигурки святых и апостолов смотрятся не сами по себе, а все вместе, как детали целого. И только огромный красный купол, вырываясь из общего цветового фона, всплывал к небу символом невыразимой любви к единственной женщине.

Неширокая улица Керчи вела Петю дальше на юг. На пересечении с улицей Данте Алигьери он остановился у дома поэта. Четыре этажа. Красная парадная дверь. Потемневшие от времени кирпичные стены. Ничего особенного, кроме следов косметических реставрационных работ. Где-то рядом когда-то жила единственная любовь Данте – Беатриче Портинари (Биче). Впервые он увидел ее в девять лет и не смог забыть. Еще через девять лет он увидит Биатриче, выходящей замуж, и поразится ее совершенством. Она сделается «владычицей его помыслов». А еще через семь лет Биче не станет. Однако высокое чувство к своему идеалу Данте сохранит до конца своих дней. Он напишет книгу «Обновление жизни», в которой покажет: все, что творится с ним в каждое мгновение бытия, происходит под влиянием священной любви к Беатриче.

С тысяча триста второго года до конца жизни Данте живет в изгнании, много пишет, в том числе главный труд своей жизни «Комедию». «Божественной комедией» ее назовут уже после его смерти. В известной степени книга – тоже о Беатриче. Попав после смерти в сонм ангелов, женщина как будто находит в том мире душу поэта древности – Вергилия и просит его показать Данте царство теней, чтобы в назидание людям он смог его описать. Вергилий соглашается и проводит поэта по девяти кругам ада, девяти уступам чистилища и девяти сферам рая. А вот какой предстает в книге сама Беатриче:

– это было так созвучно музыке, которая играла в душе Петра в ночной тиши у дома с вывеской: «Cassa di Dante Alighieri»! (Дом Данте Алигьери) Разница была лишь в том, что, храня в душе образ «своей Беатриче», он до сих пор не знал ее имени, хотя недавно даже разговаривал с ней по телефону.

В самой существенной части Комедии – в кругах Ада – Данте показывает души одержимые человеческими грехами: ничтожных, сладострастников, чревоугодников, скупцов и расточителей, насильников, обманщиков, сводников и обольстителей, льстецов, прорицателей, мздоимцев, лицемеров, лукавых советчиков, зачинщиков раздора, поддельщиков металла, денег и слов, предателей всех мастей и прочих. Он создает настоящую энциклопедию известных в те времена пороков.

Не забыт был и грех, который Галкин числил за собой лично. У Данте он выглядит так: