Шрифт:
– Мне тоже с ним? Там, правда, сортир очень тесный.
– Сними с него браслеты. Третий этаж, не убежишь. Да и куда ему с подводной-то лодки деться?
Щелкнул замочек наручников. Илья захрустел затекшим запястьем.
– Дверь не закрывай! – потребовал сержант. – Оставь проем, чтобы мы тебя видели.
– Ага, – прокряхтел Илья, делая вид что расстегивает брюки.
Голова сержанта маячила в двух шагах, в проеме приоткрытой двери. Его нога, обутая в шнурованный ботинок, стояла в проходе, блокируя дверь на тот случай, если подследственный захочет закрыться изнутри. Корнилов быстро осмотрелся. В углу туалетной кабинки, справа от унитаза, стояло несколько деревянных швабр, тускло поблескивало цинковое ведро с устрашающей надписью «Для хирургических отходов», висели на батарее влажные тряпки из мешковины.
– Давай быстрей, у меня дежурство заканчивается, – потребовал сержант.
Илья понимал: действовать следует предельно быстро, на опережение. Ведь менты, стоящие за дверью, к концу рабочего дня устали: жара, поездка по городу, бесконечные оформления документов...
Корнилов осторожно приподнял швабру и, не сводя глаз с двери, резко ударил ее черенком по ноге в ботинке, блокировавшей дверь. От неожиданности сержант одернул ногу, и Корнилов тут же навалился на дверь всем корпусом, мгновенно щелкнул шпингалетом и вскочил на унитаз.
Снаружи послышались встревоженные голоса, и сержант, поняв, сколь непростительную ошибку он совершил, принялся барабанить в дверь кулаками.
Медлить было нельзя... Илья изо всех сил ударил шваброй в оконное стекло, и оно, хрустнув, водопадом обрушилось наружу. Обмотав руку тряпкой, Корнилов быстро выбрал торчащие из рамы осколки и выглянул наружу. Высота была приличной – не менее семи метров. К тому же вечерняя тьма не позволяла рассмотреть, что там внизу, асфальт или клумба.
А в дверь уже ломились – хлипкая фанера трещала под ударами. Перевалив туловище через раму, Илья выглянул наружу. Слева, метрах в трех, темнела пожарная лестница. Это было редким везением...
Меньше чем через минуту Корнилов уже был внизу. Совсем рядом темнели кусты можжевельника, и это оказалось кстати. Рывок через заросли, высоченный бетонный забор, который Илья преодолел за считаные секунды, темный пустырь с мусорными контейнерами... Погони вроде бы не было, и беглец почувствовал себя в относительной безопасности. Осмотревшись, он мгновенно сориентировался: бежать следовало наверх, в нагорную часть Ялты.
Болело плечо, сердце колотилось загнанным зверем, по лицу грязными струйками стекал пот, рубашка прилипла к телу, но Корнилов словно не замечал этого. Не оборачиваясь в сторону больницы, он упрямо карабкался вверх, по склону горы. Илья был уверен: там, в зарослях, плавно переходящих в густой сосновый лесок, его наверняка не будут искать. По крайней мере – до конца этой ночи.
Корнилов старался не думать, что будет дальше. Инстинкт опытного окопного бойца подсказывал молодому ветерану: на войне только дурак может спрашивать, что может произойти завтра. На войне главное – пережить сегодняшний день...
Глава 16
– Двадцать восьмого апреля сего года при проведении следственных мероприятий совершил побег подозреваемый в совершении многочисленных преступлений Корнилов Илья Сергеевич, гражданин Российской Федерации, уроженец Подмосковья. Передаем его приметы: на вид – от двадцати пяти до тридцати трех лет, роста высокого, телосложения атлетического, глаза серые, волосы русые, прямые, стрижка короткая...
На огромном плазменном экране на ялтинской набережной майор милиции зачитывал сообщение о бегстве «ялтинского маньяка», размечая предложения драматическими паузами. Спустя минуту на мониторе появился и фотоснимок беглеца, сделанный анфас и в профиль.
– Дорогие крымчане и гости нашего полуострова! – завершил правоохранитель на восходящих интонациях. – Если вы где-нибудь видели этого человека, немедленно сообщите в ближайшее отделение милиции или по телефону «102»...
Новость о побеге душегуба, конечно же, впечатлила ялтинцев. Но не настолько, чтобы объявить самим себе «комендантский час»: с наступлением темноты не выходить из дома, избегать неосвещенных мест, не знакомиться с приезжими... Гораздо больше тревожил иной вопрос: а что теперь будет с курортным сезоном, поедут ли в город отдыхающие? Казалось – все утряслось, маньяка поймали и упрятали за решетку, и тут – на тебе, такая неожиданность...
А вот правоохранительные органы отнеслись к побегу не так легкомысленно. Вся милиция Южного берега Крыма была переведена на усиленный режим. Оперативников массово вызывали из отпусков. Во всех людных местах, особенно там, где любили бывать девушки, дежурили по нескольку правоохранителей в штатском. Участковые тщательно обыскивали подвалы и чердаки, «внештатные сотрудники» фильтровали всех, кто хоть немного напоминал бежавшего изверга.
Уже на следующее утро из Джанкоя прибыла рота внутренних войск. Солдаты, рассредоточившись редкой цепью, прочесали нагорные районы, прилегающие к Ялте: бесчисленные виноградники, яблоневые сады, заросли ельника и кизила. Однако беглеца так и не обнаружили. Поисковые собаки также не взяли след: он оборвался на пустыре, рядом с мусорными баками.
Оставалось надеяться, что Корнилов рано или поздно проявит себя; ведь человек не может раствориться в воздухе, пусть даже в многолюдной и шумной Ялте.
Любой человек, желая того или не желая, оставляет после себя множество следов.
Посещение присутственных мест, заполнение бланков на почте и в сберкассах, мимолетные встречи с соседями, вызов телемастера или сантехника, официальные заявления в госучреждения, путешествие поездом или самолетом... Так что любое, пусть даже самое зыбкое алиби подозреваемого всегда можно проверить. Было бы желание.