Путь к автобусной остановке лежал по морскому берегу. Едва спустившись на пляж, обитатели «Каравеллы» невольно остановились, да так и остались стоять с выпученными от ужаса глазами...

У самой кромки прибоя колыхалось обнаженное женское тело. Длинные прямые волосы цвета воронова крыла слиплись от воды.

Лицо покойной было до неузнаваемости разбито ударами волн о каменистый берег. Но больше всего впечатляла чудовищная рана на теле: длинная, широкая, от шеи до лобка...

После недолгого спора было решено позвонить в милицию, чтобы сразу отвести от себя подозрения. Закопать тело бомжи не решались. Оставлять тут – рано или поздно его обнаружат жители Голубого Залива.

Правоохранители прибыли через полчаса. Завернули труп в огромный целлофановый мешок, погрузили в микроавтобус с красным крестом, а бомжей – в желтый милицейский «уазик», который и отвез их в ялтинский ГОВД. Спустя полчаса они сидели в трех разных кабинетах, давая трем дежурным следователям показания, которые, естественно, сошлись.

То, что обитатели «Каравеллы» не имеют к зверскому убийству неизвестной пока девушки никакого отношения, было понятно с самого начала. И потому после заполнения протоколов троицу определили в спецприемник-распределитель. Сыскари, внимательно прочесав заброшенный лагерь, обнаружили рядом с бывшей комнатой дежурной пионервожатой ржавое ведерко с обугленной женской обувью и расплавленным целлофаном, сгоревший ватный матрас и обгоревшие обрывки платья. Примятая трава свидетельствовала, что убийца приехал в «Каравеллу» на автомобиле. Однако модель машины, на которой приехал убийца, выяснить не удалось. Никаких следов на территории лагеря убийца после себя не оставил.

Спустя час кто-то из местных обнаружил на побережье полузатопленный разбитый автомобиль – спортивный «БМВ» ярко-желтого цвета. Связь между убийством и этой машиной была очевидной. По номеру двигателя удалось установить владельца, а точнее, владелицу машины. Ей оказалась Виктория Васильевна Азаренок, 1988 г. р., жительница Симферополя, единственная дочь фактического хозяина туристического холдинга «Главкрымкурорт» Василия Аркадьевича Азаренка...

Человек, находящийся в розыске, разительно отличается от человека свободного. Вроде бы и волен он в своих поступках, однако Каинова печать незримо лежит на его лице. Такой человек старается не попадаться на глаза незнакомым, избегает людных мест, где могут проверить документы и где его могут невзначай опознать. Улыбка становится напряженной и неестественной, движения – скованными, а взгляд – жестким, цепким и подозрительным. Психика расшатывается быстро и неотвратимо; начинаешь подозревать всех, даже случайных прохожих, и шарахаешься от собственной тени, и волей-неволей змеятся в голове мысли: а ведь нельзя же скрываться так всю жизнь, рано или поздно поймают...

Илье Корнилову пришлось познать это состояние в полной мере. Но, как человек хладнокровный, умный и решительный, он понимал: главное не паниковать, а удержать психологическое равновесие. В противном случае можно сорваться и совершить непоправимое.

Первым делом следовало определиться с укрытием, и таковое было найдено довольно быстро...

Несколько лет назад в городе затеяли реконструкцию в районе Старого Ливадийского кладбища, но завершить ее не сумели: не хватило средств. Рабочие, разворотив несколько километров дорожного полотна, уехали, оставив после себя бесформенные нагромождения асфальтовых глыб, груды щебенки, разбитый бульдозер и несколько дощатых строительных вагончиков. Один из таких фургончиков и стал временным убежищем беглеца.

Несмотря на то что район этот был относительно людным, ночлег в строительном вагончике имел немало преимуществ. Щебенка, рассыпанная вокруг, не позволяла неслышно подобраться к убежищу; гравий хрустел даже под лапками уличных кошек. Так что в случае непредвиденных обстоятельств Корнилов всегда мог уйти раньше, чем его обнаружили бы; за ржавым экскаватором начинался заросший подъем на огромное кладбище. А уж уйти от погони по сильно пересеченной местности, среди нагромождения памятников и могильных крестов, для ветерана боевых действий было проще простого.

Но самое главное преимущество было в том, что вагончики эти уже несколько раз осматривались ментами и местным участковым. Корнилов узнал об этом совершенно случайно, став невольным свидетелем диалога землекопов Старого Ливадийского кладбища. Вряд ли милиционеры вернутся сюда снова, вряд ли возьмут это место на заметку: ведь во всех отчетах этот район уже помечен как «безопасный». Да и поиски бежавшего переместились в предгорья...

К тому же Илье повезло еще раз: под кроватью в вагончике он обнаружил старую, но вполне пригодную униформу «Крымзеленхоза». Это было настоящей удачей: ведь униформа, как ничто другое, стирает индивидуальность, делая человека неприметным для окружающих. Корнилов отыскал даже огромные садовые ножницы, которыми обычно подстригают кустарник. С таким инвентарем можно было запросто появиться хоть в центре города, не вызывая подозрений ментов.

Перво-наперво беглец решил набраться сил и отоспаться: ведь в камере СИЗО он спал урывками, готовый в любой момент дать отпор...

...Илья проснулся мгновенно, словно от разряда электричества. Он спал, укутавшись в одеяло с головой, как в шубу. Старая армейская привычка, рефлекс со времен службы в ВДВ, попытка сохранить тепло до утра. И хотя он давно уже не ночевал в дырявых армейских палатках и разрушенных домах, привычка укрываться с головой осталась на всю жизнь. Рывком сбросив одеяло на пол, Илья тяжело уселся, вытянул ноги...