– Ну, рассказывай, как ты дошел до жизни такой, – нарочито сурово начал хозяин кабинета.

Рассказ Глушкова вышел путаным и сбивчивым. Все-таки полуторачасовое сидение в «стакане» дало о себе знать. Мол – поймал, убил и расчленил. Думал, обойдется. Только вот с недавнего времени заметил вокруг себя какую-то странную возню: незнакомые личности во дворе, притом – явно ментов... то есть милицейской внешности. Письма в почтовом ящике со следами вскрытия. В домоуправлении и на рынке о нем аккуратно справлялись. И вообще... Лучше уж самому явиться в милицию, чтобы потом в наручниках сюда не доставили.

Начальник райотдела с нетерпеливо-задумчивым видом застучал пальцами по столешнице. Короткие ребристые ногти неприятно зашоркали по бумажкам.

– Так, Глушков, давай все по порядку. Кого, когда и при каких обстоятельствах ты поймал, убил и расчленил?

– Вы что – сам не знаете? – мрачно переспросил мясник.

– Мы-то как раз прекрасно знаем, – зловеще перебил милиционер. – Но раз ты пришел к нам с повинной – сам и колись!

Подозреваемый сглотнул набежавшую вдруг слюну. Потер руками виски. Набрал в легкие воздуха, словно ныряльщик перед затяжным прыжком в воду...

– Дело было так, – глухо начал он. – Еду я на своей машине из Симферополя в Ялту. В районе Нижней Кутузовки колесо пробил. Поставил запаску, но все равно чувствую, что до дома на ней не добраться. Вот и решил поискать какой-нибудь шиномонтаж. А там как раз какое-то хозяйство, что-то типа колхоза. Еду, смотрю – небольшой загончик, а там несколько свиней.

– Кого-кого? – не понял милиционер.

– Свиней. Украинской степной породы, – как ни в чем не бывало продолжил Глушков. – И ни одного человека. Вообще пусто. Тут меня черт и попутал. Под сиденьем у меня всегда заточка лежит – на тот случай, если хулиганы приставать будут. Достал, подошел – и убил одним ударом. Положил в багажник, завез к себе в холодильник на рынке, расчленил... ну, и продал, как полученный товар.

Милиционер откинулся на спинку стула и уставился в лицо мясника непонимающим взглядом.

– Ты, мудак, издеваться над нами вздумал? – растерянно прошептал он. – Типа шлангом прикинулся?

– Обождите, – наконец подал голос Патрикеев, поднялся с подоконника, сел рядом с подозреваемым. – А как же «расчлененка»?

– Так это она и есть, – пояснил Глушков, вконец смутившись. – У нас так на рынке рубленые туши называют.

– Значит, свинья? – уточнил следователь.

– Ага.

– И ты ее убил?

– Так точно, гражданин начальник.

– И кто это может доказать? – некстати вставил вопрос начальник ГОВД. – Да я вообще не понимаю, какого хрена мы с ним тут возимся? Тут все ясно: решил под психа закосить. Ничего, сейчас он нам все расскажет...

– Товарищ подполковник, все это очень легко проверить, – Юрий Александрович окончательно взял нити допроса в свои руки. – Где находится этот свинокомплекс? Нижняя Кутузовка? Мясо на рынке по накладным не проходило? Нет? А по каким документам оно в вашем базарном холодильнике оказалось? Что – за бутылку коньяка? Вот просто так, и все? А кто это может подтвердить? А какой телефон у кладовщика?

...Спустя час с небольшим признательные показания Глушкова были проверены, и показания эти признали правдивыми. В свиноводческом хозяйстве, расположенном неподалеку от Нижней Кутузовки, действительно недосчитались одного кабана. Рыночный кладовщик, заведующий холодильниками, подтвердил: да, виноват, за флакон «конины» согласился взять на хранение неучтенную свиную тушу.

Однако этого было недостаточно: Патрикеев решил идти до конца, а потому тщательно проверил – где мясник был в предполагаемое время убийств. Удивительно, но алиби у Глушкова все-таки оказалось: в день убийства официантки ресторана «Красный лев» он был на дне рождения приятеля в Гурзуфе. Это подтвердил даже местный участковый, также бывший за столом, и даже случайная запись застолья на видеокамеру мобильного телефона...

Мясника отпустили, передав дело «о краже свиньи» в местный ОБЭП. Начальник ГОВД заметно помрачнел. Юрий Александрович явно не разделял его пессимизма.

– Отсутствие результата – тоже результат, – подытожил он. – Список подозреваемых уменьшился на одно лицо. Если исходить из формальных примет, то остаются двое: педагог Паскевич и гинеколог Слижевский. Оба блондины, у обоих отсутствуют большие пальцы на правой руке.

– Да «закрыть» их, развести по кабинетам и «отпрессовать», как следует! – в сердцах бросил милицейский начальник; он был очень раздосадован результатом проверки рубщика мяса. – Специалисты у нас имеются.

– Ага. Знаю я ваших специалистов, – скептически проговорил Патрикеев. – Противогаз на морду, медный провод с электричеством на язык, головой в унитаз в лучшем случае. Через полчаса оба и признаются... Нет, мы пойдем другим путем. Я тут внимательно просмотрел отчеты по прослушиванию телефона этого... гинеколога. Очень любопытно. Собирается увольняться из консультации – раз. Собирается уезжать из Ялты и вообще из Крыма – два. Ему, оказывается, еще и угрожают...

– Кто?

– Это и предстоит выяснить. В любом случае, «свиньи», как с Глушковым, тут, мне кажется, не предвидится.