– Наша птычка,– внушительно сказал Вано,– с вашэй рядом нэ стояла! Этот горный горячый орол…

Все посмотрели на «горного горячего орла», покачивающегося на нетвердых лапках. Из-под лихо заломленной на хохолке папахи гордо сверкали мутные косые глаза. Именно так: мутные, косые – и все-таки сверкали! Чалма валялась рядом.

– Слюшай, Вано, дай мэшок,– Ара выплюнул мундштук кальяна и начал отнимать у друга бурдюк, из которого ученик магрибского колдуна еще не все успел выхлебать,– атдай, гаварю!

– Ара, нэхарашо!

– Харашо! Ты мой кунак?

– Кунак,– тряхнул головой Вано. С этим спорить было трудно.

– У нас в горах,– перед мысленным взором абсолютно никакого жениха возникли лианы, по которым он когда-то, наклевавшись перезрелых, забродивших плодов, карабкался, как альпинист, вверх,– нэвэст для жэнихов кунаки воруют. Дэсять минут тэбэ даю!

Ара шлепнулся на хвостик, вытянув лапки вперед, для устойчивости оперся крылышками о мраморный пол и застыл в ожидании мешка с невестой.

– Нда-с, вот такое у нас трудное было детство,– ни к селу ни к городу ляпнул Алеша.

К выходкам Ары он уже давно привык, но как объяснить шаху, что наглое требование жениха украсть его личную собственность, да еще в присутствии хозяина, есть милый грузинский обычай? Алексей исподлобья посмотрел на Горбаса аль-Баиндура и поразился произошедшей в нем перемене.

– Картли? – едва слышно прошептал шах. Глаза владыки Ирана подернулись томной поволокой.

– Картли,– согласно тряхнул головой Вано.

– Гиви? Эристави?

– Вано…– джигит захлопал глазами,– Эристави. Гиви мой отэц.

– Сыно-о-ок!!! – Из глаз шах-ин-шаха Ирана брызнули слезы. Он поднялся с подушек, просеменил к джигиту и зарыдал на его груди.– Картли… царица Тамар… ты ее давно видел?

– Савсэм нэ видэл,– честно признался оторопевший колдун,– мой отэц видэл. Каждый ночь. Пастэлничай был… да…

– Как он меня гоня-а-ал!!! – восторженно заорал Горбас аль-Баиндур.– Представляешь, и под тахтой прятался, и в окошко прыгал! Сынок!!!

Вано неловко погладил шаха по спине.

– Слюшай, отэц, ты нэ прав. Грузинский жэнщин – вэрный жэнщин! Гиви мой отэц, да?

– Твой, твой…– успокаивающе замахал руками шах и внезапно рявкнул: – Вина!!! Всего самого лучшего для моих дорогих гостей!

В покои шаха немедленно ввалилась толпа слуг. Они оперативно раскатали перед гостями пестрый пушистый ковер, заставили его яствами, навалили вокруг кучу шелковых подушек и испарились.

– Садись, дорогой… ну и вы тоже.– Шах небрежно махнул рукой сватам.– Сейчас мы с тобой «Сулико» споем, молодость вспомним. Вах, какой у тебя горячий отец! Как его драгоценное здоровье?

Слегка обалдевшие сваты послушно плюхнулись на шелковые подушки. Только Ара упорно продолжал сидеть на голом полу, отсчитывая отведенные кунаку минуты.

– Ра-а-аз… Дыва… Тыры…

– Не части,– попросил его Алеша.

– Тыры с чэтвэртью…

– А ты знаешь, что, если б не твой отец, вся Грузия сейчас прославляла бы пророка Магомеда? – жадно спросил Горбас аль-Баиндур.

– Нэт,– честно признался Вано.

– Так знай: твой отец – великий человек! Пока с кинжалом за мной бегал, я еще как-то уворачивался, а вот как моя несравненная царица Тамар ему шашку подарила, я понял: пора домой.

– Вах! Ты вэлыкий воин. От мой отэц трудно убэжать.

– Да-а-а…– ностальгически вздохнул шах,– я и не убежал. Он меня через девять месяцев догнал.

– Ай маладэц! – обрадовался Вано.– Вэсь в мэня!

– Что б я без него делал! – Шах схватился за голову.– Дочку мне принес. Ну такая красавица! Писаная! Вот метрика. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь согласия джигита, шах вынул из складок халата потрепанный пергамент и продемонстрировал его Вано. Судя по состоянию документа, владыка любовался на него не раз.

– Я так полагаю,– шепнул Алеша брату,– папаша нашего джигита в дороге пеленки не менял.

– Тсс…– прошипел Елисей,– на ус мотай, вдруг среди соплей что дельное скажут.

– Тыры с палавыной,– грозно напомнил Ара.

– Замотайте ему клюв,– попросил Алеша свою свиту.

Демьян, Косьян, Дема и Сема потянулись к попугаю.

– Почты с палавыной,– уточнил пернатый джигит.

– Хочешь на нее посмотреть? – трепетно спросил шах, с надеждой глядя на Вано.

– Очень,– проникновенно пропел за джигита Алеша, ласково поглаживая через бурку плечо друга.