Когда переваливали через борт, я больно приложился головой о доски кузова. Следом в кузов залезли два разведчика — конвоиры. Первый — здоровенный деревенский парень, курносый и голубоглазый. Второй, похоже, физкультурник из рабочих или студентов, у обоих в руках появились ППШ. Сапогами спихнули меня к заднему борту, хлопнула дверца кабины, взвыл мотор, машина дернулась и поехала, подпрыгивая на неровностях дороги. Поначалу ухабов было много, и несколько раз мне не удавалось уберечь голову от встречи с жестким деревом. Но вот полуторка повернула налево, дорога стала ровнее, скорость больше, видимо, выехали на шоссе.

Мою попытку приподняться над бортом и посмотреть на дорогу физкультурник пресек толчком сапога.

— Лежи, гад!

Я рассчитывал, что за час-полтора доберемся до места, но мы едем уже часа три. Куда едем, мне не видно, но, судя по солнцу, куда-то на северо-восток. Похоже, проезжаем какой-то КПП. Машина останавливается, хлопают дверцы, над бортом появляется чья-то рожа, заглядывает в кузов.

— М-м-м-м!

Я энергично пытаюсь привлечь внимание к своему положению.

— Чего это он? — удивляется рожа.

— А черт его знает, — отвечает один из конвоиров, тот, что похож на деревенского.

— Да ты кляп вынь, — советует рожа.

— Товарищ лейтенант, — повышает голос физкультурник, — тут шпион что-то сказать хочет.

В кузов заглядывает капитан-лейтенант и разрешает вынуть кляп.

— Во-первых, я хочу пить, во-вторых, ссать…

— В штаны дуй, — ржет физкультурник.

— В-третьих, я уже почти задохнулся от этой чертовой тряпки.

Капитан-лейтенант напрягает свои хомячьи мозги, сверяя сложившуюся ситуацию с положениями отданного ему приказа.

— Ладно, — решает он, — выводи. Но смотри, дернешься…

Многозначительно расстегивает кобуру, конвоиры серьезнеют и перехватывают свои ППШ. Меня выволакивают из кузова. Упав у колеса полуторки, наслаждаюсь возможностью свободно дышать. Но долго разлеживаться мне не дают. Отводят на пару метров в стороны и развязывают руки.

— Ссы давай, только быстро.

Процесс контролируют капитан-лейтенант, оба конвоира, да еще и пара морд из стоящих на КПП. Внимательно следят за каждым движением, готовые вмешаться в любой момент. Мелькает мысль броситься бежать и, тем самым, избежать ожидающей меня участи. Останавливает понимание, что таким образом сбежать не получится — просто дадут очередь по ногам. С такого расстояния промазать труднее, чем попасть.

— Закончил?

Мне опять связывают руки, хомяк из ГБ лично проверяет надежность узлов. Только потом ко рту подносят флягу с теплой водой. Капитан-лейтенант вертит в руках кляп.

— Рот откроешь — воткну на место. Понял?

Я киваю. В некоторых ситуациях я очень даже понятливый, особенно когда есть возможность ехать дальше без тряпки во рту. А едем долго, не считая проверок документов, по дороге останавливались еще три раза, заправляли машину, отправляли свои естественные надобности и ехали дальше. Стерегли меня строго, особенно на остановках, ни малейшего шанса на побег не давали. Разговаривал со мной только капитан-лейтенант, конвоиры как воды в рот набрали. Уже в темноте приехали в приличных размеров городок, судя по донесшимся откуда-то свисткам паровозов, в нем и железнодорожная станция есть. Попетляв по узким старинным улочкам, полуторка останавливается у ворот в высоком заборе из красного кирпича. Поверх забора натянута колючая проволока, это все, что удается увидеть, лежа в кузове. Хлопает дверца, хомячина куда-то быстро ушел. Вернулся он минут через десять.

— Выводи!

Конвоиры уже привычно вытащили меня из кузова на землю. За забором находилось большое здание, построенное из того же кирпича, что и забор. Ряды небольших окошек забраны решетками из толстенных прутьев — тюрьма. Ворота нам, естественно, не открыли. Через дверь рядом с ними мы попадаем в своеобразный предбанник. Здесь разведчики сдают меня местному конвою и с явно видимым облегчением ретируются, вскоре доносится шум отъезжающей машины, они свою миссию выполнили. Местные конвоиры наконец-то снимают с моих рук веревки.

— Руки назад, голову вниз, по сторонам не смотреть! Открывай!

Лязгает стальная решетчатая дверь, и мы проходим вперед, в небольшой решетчатый тамбур.

— Закрывай!

Дверь с таким же лязгом закрывается за конвоиром.

— Открывай!

Снова лязг, и мы уже внутри. Место, куда меня приводят, является административным зданием. Возле одной из дверей останавливаемся.

— Лицом к стене!

Капитан-лейтенант исчезает за дверью, а мы с конвоем остаемся стоять в коридоре. Через некоторое время в дверь заскакивает здоровенный зверообразный мужик — местный надзиратель. Дверь он прикрывает неплотно, и до меня доносятся обрывки разговора, тем более что ни в громкости голоса, ни в выражениях собеседники не сдерживаются.

— Где? Где, твою маму об забор, я ему одиночную камеру найду? Где?

— На бороде! Приказ видел? Вот и выполняй!

Похоже, мой отважный хомячина вступил в схватку с местным начальством за предоставление мне отдельного жилища. Дальше только бу-бу-бу-бу, ничего не понять.

— Ох-хренел, в сто восьмую?! Там блатные друг на друге сидят! Куда я их по всей тюрьме распихивать буду?

Похоже, предложение надзирателя было отвергнуто. И опять: бу-бу-бу-бу.

— Да хоть рожай! Через пять минут не родишь, — взвивается мой капитан-лейтенант, — я своему начальству доложу! Где телефон?