С Фордом они были знакомы со времен учебы в Йельском университете. Форд заканчивал университет, а Спир только начинал учебу, но они вместе играли в одной бейсбольной команде, и оба были большими поклонниками гольфа. Как ни странно, такие спортивные интересы сближают людей на долгие годы. Тем, кому человек привык доверять на спортивной площадке, он зачастую доверяет и во всем остальном.

А позже у адвокатской конторы Самюэля Спира были общие финансовые дела с юридической фирмой Форда «Бьюкен энд Форд».

Второму их сближению способствовали не только бывшие совместные успехи на спортивном поприще, но и Норман Кларк, закончивший после войны тот же юридический факультет Йельского университета. Он к этому времени уже практически постоянно занимал полуофициальную должность военного советника президента. Президенты менялись, Кларк оставался.

Именно Самюэль Спир в свое время вел дела «Кларк компани», и во многом благодаря его профессионализму и юридическому таланту Кларк смог вернуть себе контроль над своей компанией.

Тогда, в самом еще начале президентства Форда, Самюэль Спир довольно деликатно отказался от предложения отправиться в Италию в качестве посла США. Однако, когда два года спустя ему предложили пост посла в Нидерландах, он предложение принял.

Мало кто догадывался о том, что не столько гибель сына заставила его покинуть страну на довольно долгий срок, сколько настойчивое желание внучек увидеть и познакомиться с настоящей королевой. Поскольку желание девочек было законом, а в данном случае это и не противоречило намерениям Спира в любом случае временно покинуть страну, то они, то есть Самюэль и внучки, вскоре переселились в резиденцию американского посла в Гааге.

Роуз Спир осталась в Америке. Это был уже практически развод. Самюэль оставался совладельцем юридической конторы в Далласе, тогда же он основал и благотворительный фонд, который в те времена еще не носил его имени.

Годы работы в Европе принесли ему не только душевное равновесие и славу мудрого политика, но и помогли его фонду всерьез встать на ноги. Деньги для фонда текли отовсюду — и благодаря личному обаянию Спира, его исключительной порядочности и грандиозным реализованным проектам фонда.

Например, за счет фонда было организовано несколько крупных художественных мероприятий в Амстердаме: выставки классической живописи из самых разных музеев мира совершили крупные турне не только по основным столицам, но и по городам провинциальной Европы и Америки.

Все это, естественно, широко освещалось в мировой прессе и сделало громкое и доброе имя не только фонду, но и самому Спиру. Спустя какое-то время благотворительный фонд уже иначе как Фондом Спира не называли. В конце концов это название утвердилось официально.

С одной стороны увеличивались пожертвования, с другой — все более широкие сферы некоммерческой деятельности получали действенную материальную и моральную поддержку: гуманитарные и естественнонаучные исследования, библиотеки, музеи, конкретные ученые, художники, писатели.

Но самыми большими поклонниками Спира были художники. Именно на средства фонда был отреставрирован целый район в Амстердаме вблизи Центрального вокзала. Бывшие пакгаузы были перестроены в художественные мастерские, где могли работать молодые художники со всего мира.

Сестры росли настоящими голландками — Самюэль Спир до 1984 года был послом в Нидерландах. Хотя они жили по большей части в Гааге, но любили по-настоящему Амстердам.

Очень рано дед стал водить Баби и Нэнси по художественным музеям Амстердама, а потом и по другим музеям этой маленькой, но словно бы пропитанной живописью страны. В Амстердаме они любили бывать в Рейксмузеуме и музее Ван Гога.

Музей современного искусства вызывал у них порой приступы гомерического хохота. Причем как в самом музее, так и при малейшем воспоминании о нем.

Воспитанные на классическом искусстве, они только позже, познакомившись и подружившись с художниками, чьи выставки устраивал дед, поняли, что и современное искусство что-то значит. Тогда они зачастили в амстердамские галереи, которых, как утверждают туристские справочники, в этом городе около четырехсот.

В более ранние годы наибольший восторг вызывал все же Этнографический музей, где были выставлены предметы материальной культуры народов всего мира. Особенно их поражали ярко раскрашенные африканские маски, словно готовые укусить в любой момент. Скальпов их соотечественников, к огромному сожалению девочек, в музее не было.