Сестры очень любили ездить с дедом по стране, где города переходили друг в друга так быстро, что не всегда можно было понять, где кончается один и начинается другой. Зато между городами на польдерах, островках земли, отвоеванных у моря, росли бескрайние поля разноцветных тюльпанов.

Естественно, каждый год девочки ненадолго ездили в Америку, но большую часть свободного времени дед предпочитал путешествовать с ними по Европе. Он вообще, хотя и был стопроцентным американцем из семьи чуть ли не первых переселенцев, больше любил Европу, ее историю, культуру и в конечном счете людей.

С настоящей королевой им приходилось общаться на Рождественские праздники, когда во дворце в Гааге устраивалась елка для детей представителей дипломатического корпуса. Королева оказалась очень симпатичной, но вполне обычной женщиной. Санта-Клаус поражал их воображение почему-то больше. Тем более, что он дарил им именно те подарки, о которых они просили его в предрождественских открыточках.

Но все же самым любимым праздником, который затмевал собою даже Рождество, был День Королевы. Весь Амстердам в этот день конца апреля превращался в один огромный рынок. Торговали все и всем.

Особенно в этом торжище усердствовали дети.

Начиная лет с десяти, и Баби с Нэнси было позволено принимать участие в этом празднике. Нэнси разучивала новые мелодии для флейты, на которой тогда училась играть, а Баби стирала их старые джинсы, курточки и свитера, тщательно готовясь к праздничной распродаже. Надо сказать, что распродажа проходила всегда удачно. И благодаря чрезвычайно низким ценам, но все же более потому, что уж больно печальные, прямо-таки жалобные мелодии насвистывала флейта.

В 1986 году Самюэль Спир и его внучки вернулись в Соединенные Штаты.

Спир начал было подумывать о том, чтобы заняться исключительно юридической практикой и делами фонда. Но в это время в Восточной Европе и в России стали происходить потрясающие перемены.

А в 1988 году президент Рейган предложил Самюэлю Спиру возглавить американское посольство в Москве. Баби и Нэнси только первый его московский год жили с дедом. После того, как в 1989 году он женился на Рути, девочки окончательно вернулись в Америку в Нью-Йорк, где жили их родственники по матери. Тем более, что наступила пора подумать о выборе места дальнейшего образования.

Баби стала учиться в Колумбийском университете, изучая русский язык и литературу — семена, зароненные в Москве, в ее случае проросли. Нэнси же настолько увлеклась компьютерами, что поступила в Массачусетский технологический институт в Кембридже.

— И вообще, деду почему-то фантастически не везло с женами. Одна его, можно считать, бросила. Это наша дорогая бабушка. Вторая...

— У вас сложились не очень хорошие отношения с Рути?

— Это если мягко сказать. Мы друг друга просто не перевариваем. Тут, наверное, замешана ревность. И с ее стороны, и с нашей. Мы тоже, по-видимому, немало виноваты. Мы так привыкли, что дед всецело принадлежит нам. А тут появляется какая-то чужая женщина...

Баби прутиком начертила возле скамьи, у самых ног, круглую смешную рожицу с пышной шапкой волос. Полюбовавшись на свое творение, она решительно перечеркнула его крест-накрест:

— Рути по-своему любила деда, здесь я не могу погрешить против истины. Но уж как-то очень по- своему. Любовь к деду не мешала ей иметь связь с Кларком.

— Вы считаете, что у Рути и Нормана Кларка была любовная связь?

— Я не просто считаю, я это знаю. И дед, мне кажется, если не знал, то догадывался. Хотя Кларк был и старше деда, но он был очень сильной личностью и всегда нравился женщинам. Особенно таким, как Рути.

— Каким именно?

— Ну таким экстравагантным, тщеславным, что ли. Женщинам-хищницам. Они чувствовали в Кларке достойного соперника. Лично меня люди типа Кларка пугают. Они слишком напористы, как бы подминают под себя тех, кто хоть немного слабее их. Нечто подобное, я думаю, произошло и с нашим дедом в его отношениях с Кларком.

— То есть вы хотите сказать, что Самюэль Спир был в некотором смысле слабым человеком?

— Нет, я бы так не сказала. Он не был слабым. Он был просто слишком добрым и слишком порядочным для нашего времени. Особенно когда дело касалось лично его. Потому что в государственных делах он никогда не позволял себя переубедить, если был прав. Очевидно, он чувствовал слишком большую ответственность, ведь за ним стояло огромное государство и отношения между целыми народами. То, о чем я говорила, имеет отношение в первую очередь к делам фонда. Дед слишком доверял Кларку.

— А почему он ему так доверял, вы можете объяснить?

— Дело в том, что дед был многим обязан Кларку, в том числе и своей дипломатической карьерой отчасти. Но и Кларк был ему обязан не меньшим. Когда-то дед буквально спас его от разорения. Но дело не только в этом. Они и в самом деле были дружны. Сложности начались лишь в самые последние годы. Этому есть несколько причин, на мой взгляд. Запутанные отношения обоих с Рути — это не самое, в конце концов, важное. Им же было не по двадцать лет, когда любви уделяют большое внимание.