— Я так понял, что больше вам не нужен?

— Пока да, — с широкой благодарной улыбкой поднялся и Турецкий и крепко пожал ладонь собеседника. — Извините за беспокойство. — Ладонь Никольского была горячей и слегка влажной.

Все-таки поймал! Сорвался он, не выдержал напряжения. На миг всего единый, но — испугался. Ах, Шурочка, ах ты, мать-начальница наша! Куда б мы без тебя?!

2

Гигантского труда стоило Никольскому спокойно попрощаться со следователем, достойно выйти на улицу, сесть в машину и сказать водителю Сереже Селихову:

— Домой поедем, Сережа.

После того он откинул валик на заднем сиденье, достал трубку радиотелефона и набрал нужный номер. После недолгих гудков, абонент отозвался.

Валя, — голос Никольского был усталым, — немедленно закрой все дела — и ко мне.

— Что-то случилось? — встревожился Брагин.
– Да.

— Еду.

— Будь предельно осторожным.

Никольский положил трубку на место, опустил сверху валик, сел поудобнее и, откинув на спинку сиденья голову, закрыл глаза, будто заснул.

Никольский стоял у окна в сад. Брагин мерил нервными шагами кабинет, а Селихов сидел в углу на полукруглом диванчике.

— Как же ты мог совершить такую непростительную ошибку? — Никольский резко обернулся к Брагину. — Не проследил, что он унес оружие с собой! Потом, эта глупость Омелько! Ну как можно доверять такое дело дуракам? Что скажешь?

— Прежде всего успокойся, — зло поморщился Брагин, — и повтори еще раз суть вашего с ним разговора. Он же мог тебя просто на пушку взять.

— Сколько еще повторять! — почти закричал Никольский. — Тебе мало, что у него в руках твой снайпер? Мало, что он мне назвал не клички ваши, а фамилии? Фамилии — пойми! Твою и Николая.

— Ну, — махнул рукой Брагин, — о Коле — не твоя забота. Нет его уже, а покойники молчат. Вот снайпер — это посерьезнее. Но и его можно убрать. Все в наших руках. Узнать только, где он. Вообще- то я хотел с этими суками чеченцами разобраться — за все их дела, за Колю, но, видно, придется оставить в покое. Пока.

— А ты что думаешь, Сережа? — взглянул Никольский на Селихова.

Я? — словно удивился тот, что о нем, наконец, вспомнили. — Тебя, Валентин, как я понимаю, они уже вычислили. Значит, вся эта липа с побегом им известна. Если они начнут копать теперь в зоне, этот твой, как его — Колосенков? — он может расколоться как орех. А вот начальник, тот, считаю, будет молчать, даже если ему яйца расплющат. Дом и прочее стоят того. Или я его совсем не понял... У них с этим Колосенковым был какой-нибудь контакт?

— Никакого, — твердо ответил Брагин.

— Значит, надо убрать зека. Он не мог не видеть вертолета. Цепочку потянут и выйдут на меня. Я там по идее везде засвечен.

— Это сделаем. И Колосенкова уберем, и снайпера, Ахмета поганого... Как же Коля промахнулся!.. А что ты говоришь-то про следователя?

— Я могу сказать сейчас только одно: это тебе не Жирнов. И коли взялся за лопату, до воды доберется.

— А если мы его?

— Смысл какой? Ты что думаешь, он один дело ведет? Их же там наверняка целая бригада. Не он, так другой. Только хуже будет, потому что тогда их подозрение сразу перейдет в уверенность.

— Евгений Николаевич, — вступил в разговор Селихов, — а помнишь, как в прошлом году Сучков хотел у нас Алену стырить?

— Помню, ну и что? — терпеливо ответил Никольский.

— Так вот, я подумал, что, если у этого нашего следователя имеется жена, или дочь, или еще кто- то из очень дорогих родных, можно было бы ему продиктовать некоторые условия, а? Такие, чтоб его не очень унизили как человека, но утихомирили малость в служебном рвении. А что, все мы, в конце-то концов, человеки.

— Хорошая мысль, — подхватил идею Брагин. — Женя, ты мне должен показать его.

А я о другом думал, — устало и как-то обреченно вздохнул Никольский. — Я думал, что тебе, убрав вот эти все свои хвосты, надо, Валя, на самое глубокое дно залечь, как ты говоришь. И год, а то и два, не высовываться. Место мы найдем. Можешь даже в Штаты слетать, развеяться, а потом отлежаться где-нибудь на Азорах или Канарах. И вообще, я вам скажу честно, устал я, мужики, от этих дел. Татьяне не могу спокойно в глаза глядеть, перед Арсеньичем тоже... Понимаете, не было у нас с ним такого договора. Да и эта сволочь получила свое. А на Молчанова уже дело завели. Один остался. Вот он!