Он резко вывернул из очереди, на хорошей скорости проскочил слева от торца шлагбаума, перелетел через пути и рванул вправо, едва не задев конец другого с мигающим стоп-сигналом.

Остановившись в сотне метров, оглянулся и увидел, как вылетевшая пробкой из своей желтой будки тетка в оранжевой безрукавке глыбой встала перед решившим повторить его трюк светло-серым «жигулем». Пожелав ему всего хорошего, Саша кинул машину вперед, заслоненный грохочущим товарняком. Успел-таки...

...Дачу Горелова он нашел по описанию Кости без особого труда. Он нажал на кнопку, укрепленную на калитке высокого, метра на два, сплошного забора. На долгий звонок первым откликнулся басовито залаявший пес. Затем послышался довольно бодрый мужской голос:

— Иду! Кого надо?

Калитку приоткрыл, а затем выглянул из нее невысокий, совершенно седой человек в белой панаме, какие обычно носят дети. И панама, и торчащие из-под нее волосы были одного цвета.

Турецкий представился, показал свою книжечку. Старик внимательно посмотрел, сличил фото с физиономией гостя и сказал:

— Знаю, Константин Дмитриевич вчера звонил. Вы один?

Турецкий решил, что врать не стоит, и в двух словах рассказал о светло-сером преследователе и о том, каким образом от него удалось оторваться. Старик снисходительно усмехнулся и заметил, что в таком случае лучше заехать во двор. Он отворил тяжелые ворота, и Саша зарулил на бетонированную площадку перед старым одноэтажным, с большой застекленной верандой домом, отделанным мореной вагонкой.

— Прошу в дом, — пригласил старик.

И когда они уселись друг против друга на веранде и пожилая милая женщина принесла им горячий чай, Иннокентий Ильич, наконец, спросил:

— С какими вопросами приехали, молодой человек? Меркулов вас отрекомендовал хорошо. Я давно знаю Константина и верю ему. А следовательно, и вас готов выслушать с полным моим доверием.

— Иннокентий Ильич... — Турецкий по глазам старика уже понял, что придумывать какие-то ходы, ловчить здесь не стоит. У хозяина был достаточно проницательный взгляд, ибо он, конечно, всю жизнь обязан был смотреть не только в анкеты, но и в лукавые очи своих собеседников. — Константин Дмитриевич поведал мне о вас некоторые вещи, которые, в силу нашей служебной необходимости, могли бы помочь весьма трудному и запутанному следствию, связанному сразу с несколькими убийствами крупных современных финансистов. Понимаете, это поток заказных убийств, которые, по нашему мнению, может направлять одна рука. Но, как известно, убийцы-беспредельщики с неба не падают. И объявлений в газетах о своих талантах не публикуют. Зная вас и также глубоко веря вам, Константин Дмитриевич счел возможным посвятить меня в одну из ваших тайн.

— Можете не продолжать, молодой человек. Я так полагаю, что Константин о списке говорил?

— Именно.

— И зачем же он вам нужен?

— Я еще, по правде говоря, и сам не уверен, нужен ли он мне. Скорее я нуждаюсь в вашем совете.

— Каком, позвольте полюбопытствовать? Да вы чаек-то попробуйте, я его с ягодой завариваю. Душистый круглый год. Ну-с?

— Благодарю. Так вот в чем дело. Мы подозреваем одного человека, который вам должен быть известен. Ситуация с ним сложилась таким образом, что его посадили в тюрьму друзья-бизнесмены, но доказать ничего не смогли, и он вышел и стал им крепко мстить. Убирать одного за другим. Поначалу мы решили, что ему должны были понадобиться те самые беспределыцики, или, как мы их сегодня называем на западный манер — киллеры. С этим миром он никогда ничего общего не имел. В недавнем прошлом — крупный ученый, доктор наук. Но потом возникло сомнение: ведь посидев в Бутырке, он мог найти с ними если не общий язык, то хотя бы обзавестись какими-либо связями. И, кажется, так и случилось.

— Минутку, молодой человек, — прервал старик, тяжело поднялся из-за стола и ушел в дом. Вскоре вернулся, положил на стол большую групповую фотографию, сказал: — Не рекомендовалось тогда этого делать, но уж больно событие было большое, новый самолет полетел. Вот мы и упросили Андрея Николаевича. На память... Взгляните.

Турецкий взял фотографию, стал ее внимательно разглядывать и узнал, конечно, самого Туполева — сидящего на стуле, в центре, а остальные...

— Вы, возможно, имели в виду этого человека? — Старик ткнул широким белым ногтем в лицо высокого и длинношеего молодого парня, стоящего с краю и на голову возвышавшегося над соседями.

Турецкий вгляделся внимательнее и узнал Никольского. Да, это был он, но какой смешной и симпатичный!

— Без малого два десятка лет этому снимку, — вздохнул Горелов и снова показал пальцем. — А вот это — ваш покорный слуга.

Саша улыбнулся:

— А вы тоже ничего были... Солидный. Прямо как Андрей Николаевич.

Был... — усмехнулся старик. — Ладно, закончили с воспоминаниями, — сказал вдруг жестко и отложил фотографию в сторону. — Продолжим разговор. Значит, насколько я понимаю, вы пришли к выводу, что Никольский, будучи крепко обиженным своими нечестными друзьями, организовал банду убийц и стал им мстить? Так, надо полагать?

— Это всего лишь подозрения, хотя, должен заметить, узелки всяческих нитей связываются не в пользу Евгения Николаевича.