– Ф-у-у-у… дешевка…

– Что, я дешевка? – раздался глухой удар. Так как руки Ксанки все еще тянулись к горлу брата, била она с ноги. Одну из проституток унесло в угол камеры, вместе с девицами, которые стояли на ее пути. Образовалась небольшая куча-мала. Девицы разозлились и начали смыкать ряды. Ксанка повернулась к ним лицом, с хрустом размяла пальцы. Выражение лица у нее при этом было такое доброе, что проститутки сразу поняли, что лучше не возникать.

– Девочки, девочки, мы, кажется, ошиблись. Это не дешевая проститутка. Это валютная проститутка. Наверняка для имперских вип-персон предназначена.

Пока Ксанка наводила порядок во вверенной ей зоне, Олет, Вит и их клетчатый коллега по несчастью неспешно проследовали в камеру напротив. Щелчок замка заставил Ксанку обернуться и вспомнить про своих спутников. Олет помахал ей ручкой и мило улыбнулся. Это окончательно разъярило Ксанку.

– Вы что думали, спрятались от меня, да? Думаете, через две решетки я вас не достану? Меня дешевой проституткой из-за вас обозвали!

– Вот только не надо сгущать краски. Твои сокамерницы уже согласились с тем, что ты дорогая проститутка. Элита, так сказать.

За спиной Олета и Вита нарисовалась бородатая физиономия здорового уголовника.

– Да, братаны, не повезло вам со шмарой.

– Что, я шмара? Все! Только выйдете завтра на работу, я вас… а ну, не прятаться друг за друга, не прятаться. А ты бородатый, а ну, покажь свою рожу, чтоб я тебя потом опознала. – Ксанка рванула на груди блузку. – Все! Век воли не видать, замочу всех на хрен!

– Ух ты, – восторженно прошептал бородатый уголовник при виде кружевного лифчика, открывшегося под блузкой. – Да, братаны, я вас понимаю…

Вся камера бросилась к решетке, отталкивая Вита, Олета и бородатого уголовника в сторону. Всем хотелось посмотреть.

Ксанка опомнилась, запахнула блузку, со злости долбанула кулаком по стене, по которой тут же зазмеилась трещина, развернулась и заняла самое почетное на нарах место: под узким маленьким окошком, которое и было в камере единственным источником света, не считая факелов в коридоре.

– Слышь, а кем она у вас работала? – поежившись, спросил бородатый уголовник.

– Ну-у-у… – начал Вит, – она…

Олет бесцеремонно оттолкнул его в сторону.

– Сами мы не местные, – заканючил пройдоха, – из деревни приехали. Семья большая, кормить нечем. Вот со своим младшим братишкой и приехали в столицу. Деньжат подзаработать. А тут она. Уважила, приголубила. Работу дала. Мы ж тут вообще ни при чем. Уборщиками работали в ее заведении. Ну, там вина поднести, пол подмести, на рынок за продуктами сбегать. Света белого не видели, – из глаз Олета закапали слезы. Вит, в полном обалдении, смотрел на своего «учителя». Олет это заметил, но, не имея возможности незаметно ткнуть его в бок, продолжил: – Куда ж нам еще деваться? Братишка мой умом обижен, – тут он все-таки не удержался и приложил локоток к боку Вита. – Что стоишь, дубина стоеросовая?

– Ну… э… о-о-о… – с трудом выдохнул Вит.

– Видел, до чего стерва довела? Говорить членораздельно разучился.

– Это что за заведение? – спросил бородатый.

– Да новый бордель какой-то. На улице Потухших Фонарей. Мы ж ни ухом ни рылом, что он незарегистрированный. Делали что велят. А у нее чуть что не так, сразу в комнатку особую и так измывается, так измывается… Братишка, покажи.

– А-а-а…

Видя, что «братишка» все еще в ступоре, Олет развернул его тылом к зэкам и еле слышно прошипел на ухо: «Подыгрывай, болван! На жалость дави!» Не давая ему опомниться, он лихо перегнул бывшего семинариста пополам и стянул робу, обнажив рваные трусы, сквозь которые виднелись свежие рубцы.

– А-а-а!!! Не дамся!!! – В памяти Вита вдруг всплыли ужасные рассказы семинаристов о том, что делали бывалые зэки с новичками в камере. Он взвился, как пружина, в прыжке натягивая робу обратно на трусы.

– Слышишь, как орет? – с трагическим надрывом произнес Олет. – Видали, как она его замучила? А что у него на спине – даже показывать боюсь! Вас вырвет! Зверство страшное! А нам семью кормить, сестренок, братишек, все мал мала меньше… Знаете, сколько их в деревне по лавкам сидит? – Олет с чувством высморкался в бороду уголовника, невольно ослабив хватку. Вит торопливо разогнулся и натянул робу обратно на зад.

– Слышь, борода, хорош новичков мучить, – пробурчал кто-то из зэков из глубины камеры. – Сами с этого начинали. – С нар поднялся дородный мужичок, который тут был явно в авторитете.

– Да я чё, я ничё, – замельтешил бородатый.

– Садись, деревня, рядышком, – местный авторитет переместился за грубо оструганный колченогий стол, стоявший в центре камеры, – буду вас уму-разуму учить. Сам по первой ходке таким же был.

Бородатый зэк торопливо подтолкнул новичков к столу. Местный авторитет перевел взгляд на третьего новичка, который, сжавшись у решетки, старался слиться с ее прутьями, в тщетной надежде, что его, может быть, так не заметят.