В собак полетели флаконы с настойкой валерьянового корня. Один из них, запущенный рукой Вита, разбился о лоб вожака, и валерьянка потекла по мохнатой шерсти. Пес высунул розовый язык, лизнул нос, задумался.

– Гм-м-м… а ничаво, возбуждает. Еще есть?

– Так. Не сработало, – глава агентства почесал затылок. – Ладно. Мы их туфлями забьем.

В собак полетели туфли. Псы повели носами, недоуменно переглянулись. Вожак лениво стряхнул со своей мохнатой шерсти запутавшуюся в ней туфельку Ксанки, обнюхал.

– Чтой-то знакомое… но не совсем. Давайте образцы сюда на ентот… как его? …экскримент.

– Экспертизу, – деликатно поправил вожака какой-то пес.

– Разговорчики! Образцы давай!

От общей своры отделились три собаки, неторопливо, вразвалочку, подошли к вожаку и выплюнули из пастей туфли Олета, Ксанки и Вита. Это были не те туфли, которыми друзья только что в них запустили. Это были украденные накануне.

– Есть что-то неуловимое общее, – принюхался вожак, – однако и отличия есть. – Гигантский пес задумался.

– Да они, придурки, чесноком натерлись. И табак в карманы напихали, – рыкнул один из доставивших образцы псов.

Друзья судорожно вздохнули. Листья табака действительно были у них в карманах. Прикрепить их к подошвам новой обуви не удосужился никто.

– Они б себя еще горчицей помазали для вкуса, – облизнулся кто-то из своры.

– Вот идиоты, – покачал головой вожак.

– А может, все-таки сожрем? – с надеждой в голосе провыл кто-то из стаи. – Запах не совсем тот, сам говоришь.

– Обалдел? Нам хозяин за них головы оторвет.

– Тогда хотя бы понадкусываем.

– Не, этих нельзя, – удрученно вздохнул вожак, перевел взгляд с обалдевшей троицы на трепещущую рядом с ними миссис Пургон, – а вот эту…

– Она с нами! – резко сказал Вит.

– Ну, с вами так с вами, – расстроился вожак. – Жаль… Значит, так: ежели кто в лесу обижать будет, скажете, что вы от нас. Короче, свистните в случае чего. Разберемся.

Вожак развернулся и неспешно двинулся в сторону болот, виляя на ходу огромным белоснежным задом. Стая потрусила следом, оставляя за собой следы в виде огромных сугробов.

– Надо шефу выказать свое недовольство, – донесся ворчливый голос вожака. – Нет, чтоб, как обычно, убить, сожрать – на тебе, извольте защищать! Мы ему что, псы сторожевые?

– Да и как защищать таких придурков? – вторил вожаку кто-то из снежной своры. – Это ж надо додуматься – намазаться чесноком! Еще немного и сожрали бы, не разобравшись.

– Эх, поохотиться бы!

– А давай на лешака поохотимся.

– А это идея! Он, гад, мне лапу отдавил. Нашел, дурак, на кого с сосны прыгать, – обрадовался вожак.

– А-а-а!!! – раздался откуда-то отчаянный вопль лешака. Слух, видать, у него был хороший.

– Ату его! – обрадовалась свора и перешла в намет.

Как только топот затих вдали, Олет с Ксанкой перевели дух.

– Пронесло.

– Ага, и меня тоже, – донесся из кустов дрожащий голос Пургона. – Да еще как.

– Валим отсюда, пока собачки не передумали, – коротко распорядился Вит.

Команда была исполнена молниеносно. Олет с Витом тащили тяжеленную корзину со съестными припасами, добытыми миссис Пургон, Ксанка с дворецким волокли ключницу, у которой от страха отнимались ноги. И что удивительно: обратная дорога до замка графа Амстервиль заняла вдвое меньше времени!

Потом они долго сидели за пустым столом в обеденной зале, тяжело дыша, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Да что там произошло? – граф просто изнывал от нетерпения.

– У нас появился союзник, – выдавил, наконец, из себя Вит.

– Кто? – подался вперед Амстервиль.

– Снежная свора, – пояснил Олет.

– Ну и собачки, – передернулась Ксанка.

– Так, Пургон. Нас когда-нибудь будут кормить в этом доме? – Олет выдернул из корзины солидный кусок ветчины и головку сыра. Судя по всему, он уже пришел в себя и завел привычную песню.

– Да, Пургон, распорядитесь, – сдвинул брови граф.

Дворецкий с натугой поднял корзину и поволок ее на кухню. Через пару минут он вернулся.

– Извините, сэ-э-эр, – обратился он к графу, – но с завтраком придется подождать. Повара говорят, что еще не все готово.

– Как это не все? – возмутился Олет, выдергивая из-за пояса кинжал. Глаза у дворецкого стали большие и он начал осторожно пятиться. – Вы же сказали, что как только ваша жена вернется из города, завтрак будет готов!

Олет принялся нарезать тонкими ломтями ветчину и сыр прямо на столе, сооружая что-то типа сэндвича. Пургон сразу успокоился.