Шрифт:
Тоже мне, люди искусства, подумал он с раздражением. Я вот тоже отношусь к творческой элите, но тем не менее не забываю о том, что одними разговорами о высоком сыт не будешь.
— Мы вчера два часа просто смотрели друг другу в глаза не отрываясь.
— Дети, — проворчал Марк. — Ну и что ты высмотрел?
— Она боится любить.
— Так помоги ей! Я столько слышал о том, что ты хочешь сделать этот мир лучше. Помоги хотя бы одному человеку. А, да что там, ты даже себе не можешь помочь, это не она — это ты боишься.
— А я — это она, — сказал Натан. — Ты прав, Марк. Нужно что-то делать.
6
Марк вошел в кабинет Алекс с твердым намерением разобраться в том, что же она все-таки чувствует к Натану. Марк любил их обоих. Они были его лучшими друзьями, и он был бы счастлив, если бы между Александрой и Натаном возникли чувства. Поэтому Марк даже забыл на время о собственных проблемах, так он переживал за этих двоих.
Марк просто сам себя не узнавал.
Вот уж не думал, что буду когда-нибудь выступать в роли свахи, с усмешкой думал он. Впрочем, пока я что-то не очень продвинулся на этом поприще.
Алекс сидела за компьютером, обхватив голову руками. Выглядела она смертельно измученной.
— Прекрати так сжимать голову — треснет, — посоветовал Марк.
— Она и без того у меня почти треснула, — простонала Алекс. — Иногда мне начинает казаться, что я занимаюсь совсем не своим делом.
— Ну вот, приехали! — Марк рассмеялся. — Если тебе что-то не удается придумать сразу, то не надо тут же хвататься за веревку и мыло. Отдохни. А потом идея сама придет.
— Как же, жди. У меня нет времени.
Марк потрепал Алекс по волосам.
— Дорогая сестричка, — произнес он. — Так недолго и в больницу для душевнобольных попасть. Отвлекись, давай поговорим на более приятные темы.
Алекс потерла глаза.
— На какие, например?
— Например, о Натане.
Алекс удобнее устроилась в кресле.
— С удовольствием поговорю о нем. Что тебя беспокоит, Марк?
— Не разыгрывай прием у психолога, пожалуйста, — попросил Марк. — Мне необходимо знать, что ты к нему чувствуешь.
— Зачем тебе это?
— Не думай только, что Натан попросил меня что-то узнать, — поспешил сказать Марк. — Я вчера долго разговаривал с ним о тебе.
— Перестань лезть ко мне в душу! — возмутилась Алекс. — Почему я вас стала так беспокоить?
— Я хочу тебе счастья, дурья твоя башка!
— Научись сначала заботиться о себе!
Марк изо всех сил пытался ее понять, но не мог.
— Ты боишься, что он окажется таким же, как все? То есть самовлюбленным эгоистом, который причинит тебе боль в очередной раз?
— Нет, — Алекс покачала головой, — я знаю, что Натан не такой, как все. Это странно и замечательно одновременно. Я боюсь не его я боюсь себя.
— Себя?
— Я боюсь, что причиню ему боль.
Марк неожиданно рассмеялся.
— Угадай, что он совсем недавно мне сказал насчет тебя?
— То же самое? — грустно спросила Алекс.
— Представь себе.
— Ничего удивительного, — сказала она задумчиво. — Мы слишком похожи.
— Ты — это он, а он — это ты. Что может быть проще? Почему вы сомневаетесь, глупые?
— Человеку свойственно сомневаться, — патетически процитировала Алекс.
Марк фыркнул.
— Это ты будешь своим внукам рассказывать, а не мне. Почему непременно нужно бояться и сомневаться? Не лучше ли рискнуть? Если не получится, то не получится, а если все-таки…
— Нет, давай уж остановимся на варианте «а вдруг не получится». У меня всегда было только так.
— Это не значит, что всю жизнь тебя будут преследовать неудачи, Александра. Почему тебе не может повезти?
Алекс пожала плечами.
— Оставь меня в покое, Марк. Я не хочу больше говорить на эту тему.
— А я хочу и буду! Потому что если я не скажу, то никто не скажет. И никто, кроме меня, не втолкует в ваши дурные головы, что вы совершите самую большую ошибку в жизни, если не рискнете.
— Отстань.
— Не отстану. Как ты можешь причинять ему боль?
— Если по твоей теории, — усмехнулась грустно Алекс, — я — это он и наоборот, то Натан тоже переживал неудачи. Я не хочу оказаться очередной его ошибкой. Я не боюсь за себя. Я столько раз обжигалась, что больше ничего не чувствую, понимаешь? Я уже поставила крест на своих отношениях с мужчинами.