Еще пятнадцать минут.

Все, не могу больше, подумала Алекс и пулей вылетела из дому, едва не забыв запереть дверь.

Алекс старалась идти как можно медленнее, чтобы растянуть время, оставшееся до заветных трех часов дня. Однако она была абсолютно уверена, что Натан уже ждет ее.

Если я — это он, рассудила она, то Натан тоже не мог усидеть на месте и наверняка пришел куда раньше назначенного часа.

К мостику вела длинная лестница, по которой нужно было спуститься вниз. Алекс остановилась на верхней ступеньке и вгляделась в даль. Да, вот он, Натан. Уже ждет ее. И не смотрит в ее сторону.

Он боится и собирается с силами, подумала Алекс, улыбнувшись. Он чувствует то же, что чувствую я.

Она медленно спускалась по ступеням, и улыбка ее становилась все нежнее.

Я люблю его.

Эту фразу Алекс готова была повторять тысячу раз, как повторяла раньше: я сильная, я неприступная, я смелая.

Натан стоял на середине мостика и смотрел вдаль. Казалось, он замечтался и совсем не замечает Алекс.

— Ты случайно не меня ждешь? — со смехом спросила она, подходя к нему, и слова застыли у нее в горле от взгляда Натана, перевернувшего ее душу.

Не говоря больше ни слова, они просто сделали шаг друг другу навстречу и обнялись. Мимо проходили люди, удивленно глядя на взрослых людей, обнимавшихся так, будто им по шестнадцать лет и это первое их свидание. Но ни Александре, ни Натану не было до прохожих никакого дела. Сейчас они были одни. И никого не существовало, кроме них двоих: ни других людей, ни даже привычного мира. Все, что им было нужно, — обнимать друг друга, слышать биение сердец.

И это действительно были их первые чувства, потому что Алекс и Натан понимали, что любят впервые.

— Я люблю тебя, — сказал Натан, глядя Алекс в глаза. — Я не могу без тебя.

— За что ты меня любишь? — с улыбкой спросила Алекс. — Мы знакомы всего двенадцатый день. Ты меня не знаешь.

— Я знаю тебя, — серьезно ответил Натан. — Я — это ты, а ты — это я. Я знаю тебя, — повторил он. — Любят не за что-то, а просто потому, что любят.

— Это я и хотела от тебя услышать, — вздохнула тихонько Алекс и закрыла глаза в ожидании поцелуя.

— Вы произвели сенсацию, — сказал Марк, смеясь. — Мне за сегодняшний день уже человек десять сообщили, что видели вас, обнимающихся и целующихся. Удивляюсь, как вас не арестовала полиция нравов. Говорят, вы останавливались через каждые три шага и просто оторваться друг от друга не могли.

— Преувеличивают, — сказала Алекс. — Мы останавливались через каждые четыре шага. И кто это, интересно, тебе обо всем сообщил? Назови мне имена этих десятерых.

— Да ну тебя, — отмахнулся Марк, который и сам грешил склонностью к преувеличению. — Не в этом дело. Просто тебя, Алекс, кажется, не привыкли видеть в роли слабой женщины.

— Пусть привыкают, — ответила она и подарила Натану, который держал ее за руку, нежнейшую из своих улыбок.

Марк пришел в агентство как никогда рано. У него давно не было такого хорошего настроения, как сейчас. Он готов был обнять весь мир.

Как человеку мало надо для счастья, подумал он, вспоминая Алекс и Натана. Раньше я завидовал детям, которые способны радоваться солнечному лучу, озарившему их детскую. А теперь знаю, что нам всем нужно быть немного детьми, чтобы понимать, что такое счастье. Мы сами придумываем себе критерии, благодаря которым обязательно должны обрести покой и радость. Сначала считаем, что нужно получить образование, потом мечтаем о престижной работе, деньгах, успешной карьере и забываем о том, что счастье не зависит от материальных благ. Деньги дают нам ощущение стабильности, но не душевный покой. Чтобы быть по-настоящему счастливым, нужно любить и знать, что тебя любят. Нужно уметь быть ребенком.

Марк взглянул на пустую приемную. Его секретарша еще не пришла.

Он подошел к ее столу и посмотрел на лежащие на нем вещи: блокнот, несколько исписанных листков бумаги, фотография в рамке.

Он поднес фото к глазам и всмотрелся в него повнимательнее.

Какая милая женщина и какой чудесный ребенок, подумал он. Кто это?

И только сейчас до него дошло, что симпатичная женщина — это его секретарша. Только не в деловой одежде, не причесанная гладко и безукоризненно, как обычно, — а такая, какая, наверное, она в повседневной жизни: густые каштановые волосы рассыпались по плечам, глаза сияют — кстати, они голубые, ну надо же! — открытая улыбка. И девочка у нее на руках так похожа на мать…

А может быть, это ее младшая сестра? Что он знает о человеке, который работает с ним бок о бок вот уже несколько лет?

Он так привык, что секретарша неизменно находится в офисе, отвечает на его звонки, приносит ему кофе, выполняет работу, до которой у Марка не доходят руки…

Она замужем? Это ее ребенок? Да ведь Марк даже не помнит, как ее зовут!

Марк вдруг ощутил на себе пристальный взгляд. Он поднял глаза и увидел свою секретаршу в дверях.

— Милый ребенок, — сказал он, кивая на фотографию, которую все еще держал в руках.