Теперь ученый понял, что бывают ситуации, когда на зиму засыпать нельзя. На случай новой возможной неприятности он решил развести у себя в гнездовье согревающих белок с кожаными перепонками между лапами. Если эти зверьки будут выстилать стены его норы – в ней станет достаточно тепло, чтобы сохранять разум в любые морозы.

Чернушка через цепочку слухачей передала согласие поделиться с известным мудрецом последним выводком живых покрывал – но забрать их, естественно, можно было только лично.

Пятнадцать дней полета туда, пять дней там, двадцать дней обратно. Когда Шеньшун доставил корзинку с попискивающими малышами в главное гнездовье, сугробы уже истекали веселыми радужными ручейками, на деревьях набухали почки, а окрестные леса звенели радостными птичьими трелями. Передав скотникам новых зверушек и передав на словах правила ухода за детенышами, он вернулся к Пологим горам, на склонах которых, уже зеленых после сошедшего снега, распускали листья могучие красные акации, под волей повелителя обретающие форму, крепость и остроту мечей и ассегаев.

Создание оружия требовало от Повелителя Драконов немалых сил и времени, а урожай, как водится, собирать получалось только осенью – когда перед заморозками растения вытягивают из стволов все соки. Обретя нужные очертания по весне, многие ветки к осени начинали загибаться из-за плохого освещения, портились вредителями, банально засыхали. Поэтому в дело удавалось пустить только каждый пятый из весенних зародышей. Увы, клинки были так прочны, что переделать длинный, но кривой меч или ассегай в короткий хороший нож не представлялось возможным. Чем обработать самый прочный материал на планете? Конечно же – ничем.

Благодаря этой задержке сугробы, скопившиеся вокруг жилища знаменитого ученого, полностью исчезли еще до его прилета – стекли в заводь, практически полностью очистившуюся ото льда и даже выпустившую на отмели первых крокодилов, что безуспешно пытались отогреться на холодном еще солнце. Смертные завтракали уже не в тесных и темных норах, а у больших котлов на прибрежной поляне. В стойлах время от времени слышался недовольный рев медленно просыпающихся клюворылов и спино-зубов.

У себя дома Повелитель Драконов изволил откушать самолично пойманным могучим вепрем – и Хоттаку, встав со старшими нуарами на охрану повелителя, в этот раз не досаждал Шеньшуну своими дурацкими приставаниями. Юный страж посвятил свободные восемь дней изучению искусства разводить огонь, которого ему так часто не хватало во время долгих путешествий с повелителем.

А затем отдохнувший мудрец снова поднял его на крыло. Оценить, как выглядят угодья после зимы, что изменилось, что пострадало, что уцелело, проще всего с воздуха, охватывая одним взглядом сразу огромные просторы в два-три дня пути.

В первую очередь Повелитель Драконов, разумеется, помчался к Серой топи – к самой великой своей ценности. Болото, спрятанное от ветров меж высокими скалами и подогретое изнутри богатым перегноем, уже давно избавилось от снега и старательно парило, разбросав тут и там сочные листья пробивающихся к свету лилий. Здесь не случилось ничего страшного: посадки уцелели, вода не ушла, Болотная тропа не обрушилась. Правда, она еще пустовала – привычные караваны с травой и гнилыми отходами сюда пока не добрались. Но это дело всего нескольких дней, скоро оживет и она.

Мимолетом вспомнив о том, что обещал отводок летающей лилии юной Чернушке, повелитель повернул к Родильному древу, сделал круг над гнездовьем Растущего, пока еще не подающего признаков разума. Однако толстый стебель Древа выглядел крепким, без следов гнили, без отмерших побегов, из сотен молодых почек уже разворачивались клейкие листья. Здешние смертные активно суетились, убирая ненужный больше лапник, сметая ломаные ветки, расчищая русло ручья от нанесенного талыми потоками мусора, подсыпали свежий песок в родильные шатры. Еще несколько дней – и можно будет помещать в бутоны новые зародыши.

Драконы, повинуясь воле повелителя, сделали вокруг гнездовья широкий круг, потом еще один.

– Мне кажется, ручей обмелел, – сказал ученый. – Если он даже в половодье такой узкий, то летом вообще пересохнет.

Ящеры качнули крыльями и стремительно понеслись вверх по течению рукотворной протоки. Вскоре стало ясно, что властелин северных земель, как всегда, прав: русло реки, от которой был сделан отвод, перегорожено упавшим деревом. Половодье накидало на него целые охапки мусора: вывернутых ручьями кустов, жухлой прошлогодней травы, валежника и мелкого хвороста. Теперь ствол, как гигантская заслонка, направлял течение в сторону, оставляя ручью лишь самые крохи воды, пробивающейся сюда сквозь череду водоворотов.

«Сообщу Растущему, когда проснется», – решил ученый, и ящеры снова стали описывать неторопливые круги.

– Это здесь зимой кто-то сожрал нуара? Неведомые зимние драконы, не боящиеся холода? Если они столь хороши, что летают в любой мороз, то, может статься, они добрались сюда из иных миров?

Шеньшун промолчал. Он ничего не знал ни о пропавшем страже, ни о зимних драконах, и уж вовсе не представлял, где могут находиться другие миры и как они выглядят.

Ящеры тем временем нашли темную влажную прогалину, замерли в восходящих потоках, накапливая высоту.