С большим трудом Хоукмун с Оладаном добрались до границы Камарга. Пепел облеплял их с головы до ног, жег кожу, разъедал глаза, забивался в рот. Кони их тоже выглядели не лучшим образом и уже выбивались из сил.

Но вот пепел понемногу начал уступать место скудной высохшей траве, и по-прежнему нигде не было видно и намека на присутствие гранбретанцев.

Белесый солнечный свет с трудом сочился сквозь облачную пелену. Натянув поводья, Хоукмун остановил коня, сверился с картой и указал на восток.

– Вон там находится деревня Верлин. Давай осторожно подъедем и посмотрим, занимают ли ее гранбретанские войска.

Увидев деревню, Хоукмун пустил коня рысью. Оладан окликнул его:

– Что такое, Дориан? Что случилось?

Хоукмун ничего не ответил. Когда они приблизились к деревне, то увидели, что половина домов разрушена, а улицы – усеяны трупами. Но никаких признаков того, что здесь остались войска Гранбретании, друзья не нашли.

Многие дома почернели от пламени огненных копий. То там, то здесь лежали трупы в доспехах и масках.

– Судя по их виду, все они были гранбретанцами, – проговорил, будто размышляя про себя, Хоукмун. – Это солдаты Мелиадуса. Наверное, они напали на жителей деревни, а те стали сопротивляться. Видишь, этого Волка закололи серпом, а тот умер от удара лопатой – она все еще торчит из его шеи…

– Или, может, деревенские жители восстали против них, а Волки им отомстили? – предположил Оладан.

– Тогда почему же солдаты покинули деревню? – возразил Хоукмун. – Они же стояли здесь гарнизоном.

Хоукмун и Оладан повели лошадей в поводу, старательно обходя трупы людей и животных. Хоукмун разглядывал мертвых лошадей, коз, коров и собак. Чувствовалось, что резня в деревне была совсем недавно. В воздухе все еще витала смерть.

– Они не оставили ничего живого. И ничего, что можно было бы употребить в пищу. Такое впечатление, будто они отступали перед мощным противником.

– Да, но кто же мощнее Империи Мрака? – содрогнувшись, произнес Оладан. – Не придется ли нам, Хоукмун, столкнуться с каким-то новым врагом?

– Надеюсь, что нет… Но все же это зрелище меня озадачило… Оно просто отвратительно, – добавил Оладан.

На улицах лежали убитые мужчины, женщины и дети. Над многими женщинами, очевидно, сначала надругались, а потом перерезали им горло: гранбретанская солдатня обожала убивать свои жертвы в момент оргазма.

– Этот знак Империя Мрака, по-моему, оставляет повсюду, – вздохнул Хоукмун.

Он поднял голову, уловив слабый звук, принесенный холодным ветром.

– Слышишь? Стон! Может быть, кто-нибудь еще жив?

Он пришпорил коня и направил его туда, откуда слышался стон. Хоукмун свернул на боковую улочку и наткнулся на дом с выломанной дверью. Отсюда и доносился стон. Герцог присмотрелся и увидел тело девочки, распростертое на пороге. Стоны усилились. Хоукмун спешился и осторожно подошел к дому. Он опустился на колени, взял на руки стонущую девочку и ужаснулся. Поперек горла у нее тянулась красная линия, словно прочерченная тупым кинжалом, а на теле остались лишь жалкие лохмотья. На вид ей можно было дать лет пятнадцать. Все тело девочки казалось одной сплошной раной. Лишь голубые глаза, отражавшие бледное небо, выделялись на осунувшемся лице. Хоукмун поднял ее, и девочка глухо застонала.

Тогда ее пришлось снова опустить на землю. Герцог вернулся к своей лошади и снял притороченную к седлу флягу с вином. Он приложил флягу к губам девочки. Та, сделав глоток, поперхнулась, а глаза ее от страха внезапно расширились.

– Не бойся, – мягко сказал Хоукмун, – я враг Империи Мрака.

– И ты жив?

– Да, как видишь, – Хоукмун сардонически улыбнулся. – Я – Дориан Хоукмун, герцог Кельнский.

– Хоукмун фон Кельн! Но мы думали, что ты погиб или исчез навсегда…

– Но вот я вернулся. И клянусь, что за твою деревню мы отомстим. Что здесь произошло?

– Ничего не знаю, милорд, кроме того, что звери Империи Мрака не собирались никого оставлять в живых, – девочка вдруг подняла голову. – Мои мать и отец, моя сестра…

Хоукмун заглянул в дом и содрогнулся.

– Мертвы, – сказал он. Но в его словах была не вся правда: они были разрублены на части.

Хоукмун поднял рыдающего ребенка на руки и отнес к своей лошади.

– Я отвезу тебя в замок Брасс, – сказал Хоукмун.