— Мой родственник и однофамилец служил Бабуру, — напомнил ей Ричард.

— Я знаю это. Но я бы не хотела, чтобы ты служил Аурангзебу. Он, возможно, и великий воин, но уж слишком задумчив и молчалив. Он смотрит на меня и молчит. Он смотрит на отца, видит, как убывают его силы, и молчит. В отличие от отца он очень нетерпим: проводит много времени в мечети, и когда выходит оттуда, то глядит на индусов с ненавистью. Однако еще сам великий Акбар объявил, что все люди равны перед Богом, если дело касается религии.

— Вы не любите своего брата? — спросил Ричард.

— Это он не любит меня, — поправила она. — Когда он в Агре, то молча смотрит на меня. А в его глазах я вижу гнев. Он не одобряет моего образа жизни.

Ричард не стал говорить принцессе, будто не думает, что нашелся хотя бы один чей-нибудь брат на земле, который одобрил бы образ жизни сестры, подобный ее.

— Если он когда-нибудь станет падишахом, — мрачно добавила она, — то для всех, к кому я благосклонна, наступят трудные времена.

Ричард твердо выдержал ее взгляд.

— Но они выставят свои мечи в мою защиту и в защиту моего отца.

— Я понял, ваше высочество, — согласился Ричард, хотя подумал, что вовсе не собирается сражаться, защищая сына Джахангира. Он не смог удержаться от вопроса: — А нас много?

Ага засмеялась:

— Уверена, нет ни одного такого могучего воина, как ты, Блант-сахиб.

Как только имущество привели в порядок, Дей с отрядом собрался выступить в обратный путь в Голконду, а оттуда в Мадраспатнам. Ричард простился со своими соотечественниками у входа в арендованный ими дом.

— Я верю, что вы еще будете здесь, когда я пришлю вам сообщение, — сказал Дей хмуро.

Ричард ухмыльнулся:

— Надеюсь, вы окажетесь на побережье, когда мне вдруг придется спешно бежать из Индии.

Дей хлопнул его по ладони.

— Пусть никогда не наступит такой день.

Через две недели Ричарду предоставили дом. По воле случая это оказался старый дом Блантов, пустовавший почти тридцать лет. Он, конечно, не мог помнить ничего из того времени, когда жил здесь, но ходил по коридорам, мимо высохших, забитых грязью фонтанов, во двориках с таким чувством, словно вернулся в родной дом после долгого отсутствия. Его сопровождал Биркал Абас, управляющий аги. Мастера уже трудились над возрождением былого великолепия.

— Ее высочество распорядились не жалеть средств на восстановление дворца для знаменитого воина.

— Отлично, — порадовался Ричард.

— А это ваши слуги.

Биркал привел его на кухню, где собрались двенадцать человек: шестеро мужчин и шесть женщин. Или, скорее, как смекнул Ричард, одна женщина и один мужчина, остальные мальчики и девочки, каждому из них было не больше пятнадцати лет. И все очень хорошенькие.

— Я сам выбирал их, — похвалился Биркал. — Используйте их как хотите, но помните: моя госпожа — она и ваша госпожа.

— Запомню, — ответил Ричард.

Помимо дома он получил приличное содержание. Это было видно с первого взгляда. Ричард прекрасно сознавал, что его нынешнее положение обусловлено вовсе не ролью представителя Ост-Индской компании. Ага окружила его роскошью только потому, что он приглянулся ей физически. Однако он мог не сомневаться, что все потеряет, едва она утратит интерес к нему. Возможно, она, заглядывая в будущее, и представляла, какая судьба ее ждет, если Шах-Джахан умрет или будет свергнут, то Ричард понятия не имел, как сумеет в одиночку выступить в ее защиту, когда такой день наступит.

Вскоре он убедился, что ага предвидит вероятность подобного развития событий. Едва Ричард поселился в новом доме, она заставила его взяться за тренировку дворцовой стражи.

— Покажите им свое искусство, Блант-сахиб, — предложила она ему.

Скептически настроенные моголы заинтересовались не столько его искусством владения шпагой, как той быстротой, с какой он управлялся с их собственным оружием. В конце одного такого занятия его внимание привлек звук хлопка в ладоши, донесшийся откуда-то сверху. Ричард поднял глаза на выходящие во внутренний дворик окна: его приглашали в покои принцессы. Там он увидел рядом с ней низкорослого человека лет пятидесяти, одетого, по его мнению, великолепно, но строго, однако с огромным пером, торчащим в тюрбане. Перо поддерживала застежка с огромным алмазом, звавшимся, как он потом узнал, «Кох-е-нур».

Поняв, что перед ним император, Ричард торопливо поклонился.

— Это тот, о ком я вам говорила, падишах, — представила Ричарда ага. — Англичанин по имени Блант. Его семья вошла в историю нашего народа.

— Блант... — повторил Шах-Джахан. Ричард тем временем выпрямился.

— Твои родственники были известными людьми, — отметил Шах-Джахан.

— Спасибо, падишах.

— Но этот самый известный из всех, — продолжала ага. — Он сражался вместе со шведским королем, которым вы, как я слышала, восхищаетесь. Думаю, такой человек мог бы служить нам верой и правдой и заставил бы наших врагов трепетать.