— Твой отец обвинялся в убийстве моего деда, Блант-бахадур, — сказал он.

— Мой отец был невиновен, падишах.

— Ты христианин?

— Да, падишах.

— Я слышал, что имя Блант ассоциируется с верностью. Ты будешь служить мне верно, Блант-бахадур?

— От всего сердца, падишах.

Принцесса улыбнулась.

На следующий день Бланту присвоили звание минг-баши и передали в его распоряжение полк гвардии.

— Угоди моему отцу и станешь туман-баши и командующим, — посоветовала ага.

Все было возможно при благосклонном отношении к нему аги. Жизнь его никогда не была так хороша, как теперь. Неожиданно он очень разбогател и вел роскошный образ жизни: носил одежду из самого лучшего шелка, слуги являлись по первому его зову, спал он на мягкой постели. Кормили его лучшей едой, да и такой конюшней, как у него, владели не многие в Агре. Взамен от него требовалось лишь ублажать принцессу. Но он сознавал опасность своего положения и не жалел времени на совершенствование своего боевого искусства. Вскоре он заметил, что за ним часто наблюдает сам император.

Блант впервые в жизни понял прелесть жизни в собственном доме.

Ага требовала его к себе реже, чем он ожидал. За ним присылали не чаще двух раз в неделю. Наверняка какое-то время она была занята с отцом. Ричард не сомневался, что, когда страсть овладевала ею, она пользовалась услугами также и других любовников. Его не мучила ревность: принцесса была не той женщиной, которую он мог бы полюбить. И все-таки время от времени он страстно желал ее тела. По странному стечению обстоятельств она стала ключом к его успеху. Он понял, что его благоденствие объясняется не только желанием аги, чтобы Ричард удовлетворил ее похоть в постели, сколько ее стремлением гарантировать себе безопасность в день, которого она боялась.

Это несколько утешительнее для человека, который всю жизнь боролся за выживание с оружием в руках.

Итак, если он не упражнялся с мечом или не ублажал принцессу, то мог выбирать развлечение по своему вкусу. У него имелись лошади для выезда, ружье для охоты, сад, чтобы успокоиться душой, и наложницы, чтобы их пробовать...

Каждый из его слуг и служанок, по-видимому, с великой охотой разделили бы с ним постель. Но он желал только одну — девочку по имени Билкис, афганку, проданную в рабство в детстве. Ей исполнилось пятнадцать лет, когда ее подарили ему. Светлокожая, с ниспадающими каштановыми волосами и прекрасными темными глазами, Билкис забавляла его. Ричард взял ее к себе в постель девственницей. Но вскоре она узнала все, что следовало знать об искусстве любви. И ее юной восторг был просто прелестен. В самом начале 1641 года она родила сына, которого он назвал Саидом в честь прежнего Бланта. Никогда раньше не представляя себя в роли отца, Блант впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему счастливым.

Что касается Шах-Джахана, который когда-то был способен поднять мятеж против собственного отца и убить своих братьев, то ныне он казался человеком, рано состарившимся. Он заставлял членов семьи исполнять любое желание своей души и тела. Если ему хотелось развязать войну, он посылал сражаться своего сына Дару. Нужно было удовлетворить сексуальные потребности, падишах шел к дочери. Если возникали финансовые проблемы, у него имелся визирь. Его главной заботой оставалась память о жене. В ее честь он построил такое грандиозное сооружение, равного которому Ричард прежде не мог и предоставить себе. Трудно поверить, что нечто подобное вообще может существовать в мире. Тадж-Махал планировался как своего рода куполообразный монумент славы его правления и памяти о его жене. Но до завершения строительства было еще далеко. А он к тому же возводил еще мемориал для себя. Падишах вообще строил так много, что годы его правления стали называть периодом Шах-Джахана в архитектуре. Этот стиль, основанный большей частью на персидских образцах, впервые использовался при строительстве мавзолея Хумаюна в Дели, созданного по приказу Акбара. Композиция основывалась на двух куполах и заглубленных арках, ведущих внутрь прямоугольного фронтона. Расположенный в ограде сад с бассейном дополнял эту красоту. Секрет гармоничности постройки заключался в симметрии и утонченности деталей, которые никогда раньше не встречались. А также в использовании белого мрамора. Особенно наглядно эта тенденция проявилась в самом Тадж-Махале, чья молочного цвета поверхность меняла оттенки при малейшем изменении угла освещения.

Но даже Тадж-Махал не стал венцом его творений. Опять же в память о своей прекрасной королеве он создал фантастическое произведение из золота, серебра и драгоценных камней. Это был трон в виде огромного павлина с распущенным хвостом. Усыпанный бриллиантами, рубинами, сапфирами, изумрудами и другими драгоценными камнями, он представлял собой такую ценность, которую трудно определить. Тридцать лет назад, в 1665 году, французский путешественник Тавернье попытался прикинуть его стоимость, и по его оценке получилась сумма в сто шестьдесят миллионов фунтов стерлингов. Сам Шах-Джахан никогда не садился на этот павлиний трон. После завершения работы над ним император полностью утратил интерес к своему детищу. И он остался как императорский выкуп, собирая пыль в углу его дворца.

Ричард обнаружил, что ему нравится падишах, хотя он и был его соперником в любовных отношениях с принцессой. Факт, о котором сам император, конечно же, не знал.

И только мысль о Спарту не покидала Ричарда. Даже находясь в объятиях Билкис, он не забывал о том, кто заслуживает мести за убийство его родителей. Сначала Ричард осторожничал, не зная, кого расспросить о нем. Но круг его знакомых постепенно ширился. Один-два из них даже стали его близкими друзьями, особенно Касым-хан, относившийся к англичанину как к своему протеже.

— А известно ли что-нибудь о человеке по имени Спарту? — рискнул как-то спросить он. — Сыне Хему, который сражался рядом с моим отцом на стороне Акбара.

Касым нахмурился:

— Да, был такой человек. Палач ваших родителей. Вы не знали этого? — спросил он, а затем продолжал: — Во всяком случае, это теперь не имеет значения. Спарту мертв уже много лет.

Итак, Бланту стало некого ненавидеть. Теперь он мог в полной мере наслаждаться жизнью.

Ему даже понравилось играть роль фактора. Когда Френсис Дей вернулся на следующий год в Агру сообщить, что фактория в Мадраспатнаме, названная фортом Святого Давида, построена, Блант встретил своего друга по высшему классу.