«Информация не для посторонних».

«Ха! Слышь, ты, кусок перекрученной арматуры! – рассердился Дмитрий. – Твои проволочки еще не слиплись от старческого маразма? Если ты хочешь моего сотрудничества в данном вопросе и моей помощи, обязан отвечать на все мои вопросы предельно четко, емко и правдиво! Понятно?»

«Советник» не имел эмоций, хотя его ответ и мог показаться ехидным:

«Подобный шантаж при попытке заставить меня подчиниться в нарушение правил заставляет меня предупредить в ответ: всем четверым людям и пегасу грозит гибель. Если пополнение моих систем энергией не состоится, Ситиньялло не получит должных разъяснений и указаний. Вследствие чего будут уничтожены все человеческие особи, сейчас находящиеся в недрах. Баюнг и пегас – тоже. Обязан также напомнить, что имеющиеся у меня силы на исходе. Следует торопиться на нижние уровни к главному элементу».

Вот и получалось, что противная железяка, или как она там выглядела, сама шантажировала человека. Ничего не оставалось, как вначале попытаться отыскать весомые причины для отказа.

«Ходившие вниз аборигены в свое время умерли от облучения».

«Они не услышали моих рекомендаций и не отключили защитное поле. Оно там существует для сохранения в стазисе скоропортящихся деталей, металлов и кристаллов памяти. Отключается посредством пяти штатных рубильников».

Понятное дело, что даже опустить рубильники для аборигенов оказалось делом немыслимой сложности. Видимо, те, кто устанавливал «хижину с дарами», изначально поведали аборигенам, что и где следует опустить, да некоторые знания оказались утеряны, а самим догадаться детям пещер мозгов не хватило. Вот и вымерли… в зубах у Врубу.

«Смогу ли я нести твой корпус, „Советник“?»

«Вполне. Вес моего модуля немногим больше тяжести твоего тела».

«Вот радость-то какая! – ерничал Светозаров. – Всего лишь немногим больше? Слушай, а ведь есть еще более простой и скорый выход: ты мне сейчас быстро скидываешь информацию по обучению и рекомендациям для твоего ученика, а я уже сам направляю его на путь истинный, ну и попутно на излечение. А? Причем учитывай: без госпитального стационара и лишней возни с рубильниками».

«Запрет на передачу некоторых данных посторонним!»

«Ха! Так ты эти запретные данные уноси с собой в могилу. А мне – только полезные для здоровья твоего ученика сведения».

«Не положено. Информация о рождении и предназначении входит в комплекс излечения и формирования самосознания».

Последующие хитрости и попытки запутать «Советника» парадоксальными задачками ни к чему так и не привели. Тот держался вбитых в него истин и на все имел четкий, обусловленный должными инструкциями ответ. Мало того, перерасход последних крох энергии оказался настолько стремительным, что все прения прекратились категоричным сообщением:

«Пошли последние пять минут. Человек, слушай инструкцию: мой корпус находится под скалой алтаря вымерших аборигенов. Тебе надо отодвинуть скалу, разобрать камни колодца и достать меня наверх. Маршрут движения к законсервированной в стазисе базе выгравирован на поверхности корпуса. По прибытии на место установить корпус на основание с разъемами. После чего я уже сам продолжу дальнейший инструктаж. Торопись, человек! Жизнь твоих друзей и пегаса зависит от твоей расторопности и исполнительности!»

После этого «Советник» еще что-то пискнул, каркнул и… затих окончательно.

Так что выраженные вслух нехорошие ругательства он наверняка уже не услышал. Зато их услышал аккуратно выглянувший из-за поворота тоннеля Крафа:

– Эй, союзник, разве можно так с самого утра ругаться? Уж на что я неограниченной властью развращен, и то себе такого не позволяю… часто.

Совершенно не спавший, раздраженный Дмитрий уставился на Гегемона, который выглядел отдохнувшим и свеженьким как огурчик.

– Как можно? – переспросил с ехидцей. – А это все от снов зависит!..

– Ой! Неужто опять нечто страшно приснилось? – посочувствовал обеспокоенный Крафа, подходя ближе и усаживаясь на покрытой мхом глыбе. – И опять, небось, планы у нас меняются, а? Вот не говори ничего, а я сам попробую догадаться. Хорошо?

Не слишком задумываясь о конкретике предложения, а интенсивно прикидывая, как, что делать, куда спешить, граф пробормотал:

– Ну-ну, попробуй. Наверняка в роли цыганки подрабатывать приходилось.

– Вот и не угадал. Это у меня все оракулы и великие пророки моих миров обучаются и проходят стажировку! – с пафосом похвастался трибун и без проволочек перешел непосредственно к самому процессу гадания: – Итак! Планы у нас поменялись – спора нет. И пойдем мы… Вначале мы пойдем… – Он старался смотреть прямо в глаза своего временного союзника. – Пойдем мы вначале… к алтарю! А! Угадал! Потом мы… хм! Надо же! Потом мы, оказывается, этот алтарь сковырнем. А затем… Да что за напасть такая тебе снится?! Зачем нам камни из колодца наверх поднимать? О-ох! Ладно, не смотри на меня так. Гадаю дальше. Из колодца мы, думаешь, воду доставать будем? Фигушки! Какой-то корпус препротивной машины. О! Это еще интересней: оказывается, это не машина, а действительно советник! Да, да! Не сомневайся! И пожалуйста, не смотри на меня так, мне страшно почему-то становится. Вот так, правильно, хоть иногда смаргивай. И что мы там гадаем дальше? Ага! А дальше ты, как ишак, собираешься этого «Советника» волочь… волочь… Куда бы ты подумал? Я бы тоже решил, что в пустыню поближе к створу! Так ведь нет! Ты собираешься эту железяку переть чуть ли не к геометрическому центру планеты! Ужас! Не ожидал от тебя, честное слово не ожидал!..