Удивляло вот что: посетители с кефиром и батоном в металлических корзинах, смотрели на меня со странной смесью ненависти и раболепия, а те, у кого был сыр и вино, глядели раболепно.

– Извольте откушать нового салата, - улыбнулся директор и подал пластмассовую тарелочку с пластмассовой же ложечкой.

 Я ковырнул салат: что же нового – самый что ни на есть обыкновенный оливье.

– Превосходный, необычный вкус,- сказал я, передав салат Семену Никитичу. Тот попробовал, неуловимо поморщился, но похвалил и весьма цветисто.

– Вот что значит – близость к народу,- восхитился Анзаров. – А теперь я просил бы вас проследовать сюда.

Он протянул руку в сторону розовой материи, висящей как будто на стене. Перед материей была протянута красная ленточка и толпился народ.

 -Попросим Сергея Леопольдовича открыть новый отдел нашего супермаркета.

 Откуда ни возьмись, в руках моих появились ножницы с толстой ручкой, такие же очутились в руках Анзарова.

 Я поднес ножницы к красной ленточке, Анзаров тоже. Директор пропел:

– Раз, два, три!

 Мы дружно перерезали ленточку. Камеры бешено защелкали, посетители и персонал зааплодировали.

 Розовая материя, шурша как занавес, упала. Оказалось, за ней скрывались еще два ряда полок с каким-то товаром.

 А посреди нового отдела стоял, ухмыляясь, человек. Кажется, кавказец.

– Что за … - выругался директор.

Дети и женщины завизжали. В руке у человека был пистолет, и очень похоже, что настоящий.

Черный глаз пистолета уставился мне прямо в лоб. Я закричал, глядя в фарфоровое лицо убийцы.

 Грянули выстрелы. Один из секьюрити заслонил меня своим телом и я, уткнувшись со страху головой в его плечо, почувствовал, как он содрогается. Затем телохранитель медленно осел на пол.

 Убийца подходил весело, словно танцуя лезгинку. Семен Никитич – я видел все словно в тумане – достал из кармана пиджака маленький пистолет и несколько раз выстрелил в грудь кавказцу.

Крамов (читатель, конечно, узнал его) упал на спину, гулко ударившись об пол затылком. Семен Никитич подошел с выражением ледяного спокойствия на лице.

– Семен Никитич, - еле слышно прошептал Крамов.- За что? Ведь верой и правд…

 Но Семен Никитич не дал убийце договорить, выстрелив тому прямо в лоб. Фарфоровые осколки брызнули во все стороны.

Стеная, я лежал на полу рядом с мертвым секьюрити. Мне казалось, что я и сам мертв. Но я был жив. Откуда-то сбоку подошел Олег Власыч. Он улыбался. Он потирал красные ладошки.

 -Вставайте, Сергей Леопольдович!

Опираясь на его руку, я поднялся. В супермаркете кроме меня, Олега Власыча и Семен Никитича были только два трупа – телохранителя и киллера. Директор, посетители, персонал и репортеры разбежались.

 Но вот появилась одна физиономия с камерой, за ней другая, третья, вспышки снова ослепили меня, отовсюду неслись вопросы:

– Сергей Леопольдович, вы не ранены?

– Вы не ожидали покушения?

– Не стоит ли за этим ваш конкурент?

 -Господа, - подскочил сияющий Семен Никитич.- Оставьте! Сергей Леопольдович сильно переволновался.

В руке у него была простреленная банка пива, к которой он время от времени прикладывался.

– Инцидент не останется безнаказанным, Алильханову стоит это учесть, - пообещал в телекамеру Олег Власыч.

 Меня подхватили под руки и повели прочь из супермаркета. Откровенно сказать, никогда я не чувствовал себя столь паршиво…

Зал был полон: разодетые в пух и прах дамы, мужчины все сплошь во фраках. Люстры с миллионами лампочек бросали на лица мертвенный блеск, и казалось, что я нахожусь в магазине, где продают кукол.

 На мне тоже надет был фрак и, надо сказать, я ощущал некоторую скованность в движениях – то ли с непривычки, то ли оттого, что сшит он был, скорее, для карлика, а я, признаться, довольно крупный индивид.

 Со мной был Олег Власыч, фрак сидел на нем мешком и, думаю, поменяйся мы с ним одежей, всем стало бы лучше.