Что же делать? Чтобы по честному! По честному и перед самим собой и перед делом, о котором понятия не имеешь. .

Спустя неделю Игоря снова вызвали в ЦК. Хрущев вытянул морщинистую шею, как петух, собирающийся клюнуть, а спросил вкрадчиво:

– Решился, доцент?

Преодолевая ощущение неловкости, Игорь объяснил тоном самым решительным: он, Некрасов, во время войны был мотористом на пикировщиках ПЕ-2, воздушным стрелком, затем штурманом торпедоносца ДБ-3Ф. Этого достаточно, чтобы за месяц-полтора овладеть специальностью строителя, моториста растворного узла, на худой конец, крановщика. Узнают его рабочие хорошенько - тогда и рекомендуйте куда угодно… А так он для них не политический руководитель, а кот в мешке. Какой там кот! Слепой котенок, к тому же чужой…

Наступило молчание. Настороженное, ничего доброго для Игоря не предвещавшего. Несколько человек у Т-образного стола перестали листать бумаги, подняли глаза на невысокого парня во флотском кителе с вытертыми локтями. Руки его были вытянуты по швам. Однако не по-солдатски:- пальцы сжаты в кулаки.

– Что скажете на это, товарищи?
– обратился Хрущев к людям, находившимся в кабинете.

Круглолицый, как Хрущев, человек с депутатским флажком на отвороте пиджака протянул неуверенно: [

] —Попробуем, в порядке исключения?

Рыхлый мужчина в коверкотовом костюме, председатель Госплана СССР, шевельнулся в кресле, но, не произнес ни слова. На его лице появилось жесткое выражение. Если бы он смог и к тому же решился выразить в словах причину своего явного раздражения, он должен был бы сказать: “Этак завтра и мне, бессменному председателю Госплана, случись, не дай бог, необходимость перейти на выборную должность, вначале рекомендуют подержать в руках малярную кисть, рашпиль или прорабскую рулетку. Зависеть от каждого горлопана? От каждого склочника?” Однако ничего такого председатель

Госплана СССР, естественно, не сказал, а лишь произнес недоуменно:

– Странные, я бы сказал, речи… Вам партия доверяет ответственное дело, а вы тут путаете, фокусничаете…

Игорь стал его личным врагом, и Игорь почувствовал это. Глаза остальных, впрочем, были не мягче . Точно стоял перед военным трибуналом…

Игорь возразил неторопливо, как всегда, когда пытался преодолеть в себе гнев или страх:

– Путает и фокусничает тот, кто в мое родное ceло за пять лет перевозил двенадцать председателей колхоза - пьяниц, бездельников, а то и воров…

– Дело говори!
– грубо перебил его Хрущев.

– Я… о деле, Никита Сергеевич Верите мне -так дайте возможность оглядеться. Снизу. Оттуда виднее. Как хотите… иначе я не могу.

Хрущев спросил сухо, неодобрительно, сколько времени нужно Некрасову для… - добавил и вовсе раздраженно: - для инкубационного периода… Месяц?

– С полгода!

На другое утро Игорь явился в этот “проклятущий” трест. “Странная женитьба, - мелькнуло в досаде, - и не по любви, и не по расчету…Как тут ужиться?”

Ермаков еще не приезжал. В коридоре жалась в углу девочка в огромных валенках с синими печатями. На руках ребенок. Она взглянула на пришедшего с испугом.

И девочку и ее ребенка, которого она попросила подержать, Игорь вспоминал потом весь день. Особенно болезненно, когда Ермаков кричал при нем в трубку на того, кто допустил в общежитие работницу с “подкидышем” - Сколько детишек тебе за этот месяц подкинули?.. Раз-зява!

Ермаков заботливо оглядел Игоря, его сапоги, куртку - не продует ли этого чудака на кране?
–

Дружок, Председатель Госплана, с которым у него отношения были натянутые, уже сообщил ему язвительно: - Поскольку ты, Ермак, человек непредсказуемый, едет к тебе “хрущевский подкидыш”. Упо-ористый. Из ученых. Решено самим. Бди!”

Ермаков поставил на стол два тонких стакана, налил водки и себе, и “подкидышу”. Сказал жизнерадостно присказку своих каменщиков:

– Без опохмела не будет дела! Давай, летчик-налетчик!

Поглядел, как “летчик-налетчик” пьет. Уж не глоточками ли?

Таких берегся… Игорь опрокинул стакан в рот одним залпом, - хозяин кабинета отметил удовлетворенно:

“СВОЙ!”.

14.

Пересадив “хрущевского подкидыша”, как, по обыкновению, и всех поверяющих, в глубокое, клонившее усталых людей кресло, чуть ли не два часа рассказывал о своем недавнем путешествии по стройкам Бельгии и Франции, незаметно уходя от вопросов Некрасова и испытующе приглядываясь к новому человеку.

Как впоследствии узнал Игорь, Ермаков широко применял этот прием. Работников Госконтроля и- инструкторов горкома, штатных доносчиков, случалось, увозил в кругосветное путешествие” часов на пять.