— Августа, детка,— сказала фру фон Хан дочери, которая только что вошла,— задерни чуть-чуть портьеру.

Фрекен фон Хан шепнула скороговоркой:

— Матушка, их там нет. Ни вазочек, ни китайских.

— Я же говорила,— сказала фру фон Хан.

Статский советник продолжал разглядывать фру:

— Но в чем же вы, собственно, усматриваете отклонение от нормы у фрекен Сайер?

— Отклонение от нормы,— повторила фру, лицо у которой было цвета золы,— отклонение от нормы? Придется нам посоветоваться с Майером. Он как-никак знает законы.

Господин адвокат Майер подошел в сопровождении своей дочери, фрекен Эмилии, которая присела на краешек дивана.

— Дорогой Майер,— сказала фру фон Хан,— мы тут говорим о нашей бедной Виктории. Ведь вы, как и я, полагаете, что ей лучше всего было бы сейчас в лечебнице.

Адвокат Майер беспрестанно потирал себе руки.

— Да, господин статский советник,— сказал он,— к сожалению, имеются признаки... Но это, конечно, должна быть частная клиника.

— Любезнейший Майер,— вступилась фру,— частные клиники слишком ненадежны. А Виктория действительно невменяема.

— Однако,— возразил статский советник,— в чем же это проявляется? Ведь должны быть какие-то симптомы...

— Симптомы,— выпалила фрекен Эмилия, у которой за время сидения на краешке дивана сделалось совсем отцовское выражение лица,— симптомов, слава богу, довольно.

— Но не выводить же их на свет божий у самой Виктории в доме,— заметила фру фон Хан.

— Лучше всего частная клиника,— сказал господин Майер,— тогда приличия будут соблюдены. Ведь о взятии под опеку в нашей семье речи быть не может.

— Почему? — спросила фру фон Хан.

— Что же нам, довести дело до семейного скандала, тетя Тереза?— сказала фрекен Эмилия, которая, следуя послушно за родителем, мгновенно переменила курс.

Доктор сидел, откинувшись назад, с таким выражением на лице, будто предавался любимому занятию — просвечиванию рентгеновскими лучами.

— Так разве,— и он неприметно улыбнулся,— опека не входит в ваши намерения?

— Господин статский советник,— ответил господин Майер,— может ли позволить себе это род, пользующийся всеобщим уважением и к тому же привлекающий к себе взоры публики!

— А самое главное,— сказала фру фон Хан господину Майеру,— опекуном-то стал бы Скоу, ведь он-ближайшая родня... А это, чего доброго, подорвало бы доверие клиентуры.

Адвокат Майер побледнел как полотно, а чиновник

сказал:

— Да, господа, во всяком случае, так продолжаться не может. Мы должны подумать о семье. Скажите мне, пожалуйста, Майер, на что она живет? Она ведь, должно быть, берет из капитала.

— Как душеприказчик...— начал господин Майер.

— Не думаю,— прервала его фру фон Хан, которую била дрожь,— чтобы сумасшедшие могли выбирать себе законных душеприказчиков...

— Извольте объяснить, что вы имеете в виду! — почти крикнул господин Майер.

— То, что я говорю! — ответила фру, тлядя прямо в его птичье лицо.

Она помолчала секунду и затем переменила тон:

— Я всегда была того мнения, что лучше всего действовать прямо и открыто. А лечебница и опека — это необходимость... Я знаю, что говорю.

— Скоу! — позвала она.

Адвокат Скоу не слышал. Зажав Вильяма Аска в угол, он говорил о концессии на железную дорогу через Амагер. О ней хлопотал один из его приятелей.

— Это же, черт побери, достойно уважения!— воскликнул господин Скоу, глаза которого несколько остекленели, язык, однако, оставался послушным.— Взял и выложил деньги на бочку! Ну скажите, дорогой, много ли найдется таких, как он, ведь нынче все за банки цепляются! Денежки на бочку наличными. Это же, черт побери, достойно уважения!

— Скоу! — снова позвала фру фон Хан.

— Да,— откликнулся Скоу и пошел, придерживаясь рукою за столы.

Фру фон Хан опять с жаром принялась развивать свои идеи, пока адвокат Скоу не сказал:

— Н-да, ну, мне-то это все безразлично. А что думает по этому поводу статский советник?

Статский советник не ответил.

— А ты-то что об этом думаешь,— снова вступилась фру фон Хан,— ведь тебе пришлось бы стать опекуном?

— Я ничего не думаю. Получить наследство — вот это было бы приятно. Не из-за денег, их будет немного.

Но когда получаешь наследство, акции твои в деловом мире сразу повышаются.

— В этом — он весь, вся его фирма,— сказал, отвернувшись, адвокат Майер.