Даго, обернувшись, махнул нам, чтобы мы отступили к двери, а сам, отшагнув в дверной проем кухни, затаился. В конце коридора появился мужик с фонарем и пошел к выходу. Свет фонаря вот-вот должен был осветить нас, но за спиной охранника возник Тангар и ударил его по затылку. Подхватив оседающее тело и придержав руку с фонарем, охотник постарался как можно бесшумнее опустить тело на пол. Все бы ничего, но фонарь выпал из ослабевшей руки и, грохнувшись об пол, потух. «Ну, все, трындец бесшумному проникновению», — понял я, услышав быстрые шаги и встревоженный голос молодого охранника.

— Гросс, что там за шум? Гросс, это ты? — Последний вопрос он задал, уже появившись в проеме.

На светлом фоне да еще из темноты — идеальная мишень, а для такого мастера, как Крут, вообще не вопрос. Охранник с обнаженным мечом на несколько секунд замер перед черным провалом коридора. Болт, свистнув, пробил ему бедро, а подскочивший Даго выбил из рук меч и ударом ноги в лицо опрокинул на спину.

— Вяжи их и стой на выходе, мы наверх, — рявкнул мне охотник и рванул вверх по лестнице, арбалетчик за ним.

Закрутил обоим охранникам руки, заткнул рты и накинул на головы тут же сорванную занавеску из кухни. Наверху что-то грохнулось и зазвенела сталь. Плюнув, взбегаю по лестнице. Труп с разрубленной грудиной, в исподнем, но с разряженным арбалетом. А в конце коридора обнаружился Крут с болтом в пояснице. Живой, только крови потерял много. В комнате справа железом больше не звенели и раздавался злой голос Даго. Заглянул: посреди комнаты тело мужика с перерубленным горлом и мечом в руке, а охотник мутузит Витольда по морде и что-то ему при этом зло выговаривает. Обернувшись ко мне, Тангар спросил:

— Крут живой или…

— Жив пока, постараюсь его поставить на ноги, — отозвался я, возвращаясь к истекающему кровью раненому.

Хрен с ним, с торгашом, ему так и так кирдык, охотник уже вынес ему приговор: хороший враг — это мертвый враг. Вытащив болт, прижал к ране руку, и уже знакомый речитатив наговора мерно зазвучал в темном коридоре. Сердце забухало в унисон с талисманом, и сила потекла к умирающему арбалетчику. Заклятие сделало свое дело, но и у меня силы осталось с гулькин нос. Минут пятнадцать ночного зрения, и все. Расходовать свою силу — это не заемной шиковать. Откупорив эликсир, дал глотнуть пришедшему в себя Круту. Тот закашлялся и прохрипел:

— Что случилось?

— Тебе прострелили спину, но теперь жить будешь. Я спущусь вниз, проверю там комнаты, а ты осмотри здесь, — помогая ему подняться, пропыхтел я. «Невысокий, зато тяжелый, бугай».

Внизу больше никого не оказалось. Гросс уже пришел в себя и, вертясь на полу, пытался продеть руки под ногами и вывести их вперед. Здоров дядя, ничего не скажешь. Цыкнув на него, поддал ему под ребра, и он понятливо затих. Ну вот и ладушки. Подельники сейчас злые, прирежут еще мужика. А мне что-то не улыбалось мараться в зряшной крови. Одно дело — свести счеты, и совсем другое — наворочать трупов, когда можно обойтись и без этого. Вниз спустились Тангар и крепыш, у обоих по увесистому мешочку. Заметив, что охранники пришли в себя, охотник лишь кивнул на выход, и мы подались на улицу под так и не переставший лить дождь. Удачно вышло с погодой: ни следов, ни лишнего шума. Внаглую открыв ворота, дошли до лошадей, оставленных под деревьями за кустами. Оборвав заклятие изменения, я сказал Круту:

— Все, я больше не вижу в темноте, всю силу извел на твое излечение. Цепляй повод моего коня к своему седлу.

Через час мы втроем сидели в новой постройке Даго, предназначенной для обучения будущих новиков, и пили кофейный напиток. Горячий кофе приятно согревал изнутри, да и сухая одежда, сразу же по приезде надетая, также способствовала этому. А еще неплохо грело душу то, что Витольд сдох и с той стороны больше не нужно ожидать удара. Трофейное золотишко и серебро еще не считали, но даже навскидку там было никак не меньше двух с половиной или трех сотен. Огромные деньжищи что по меркам нашего мира, что по меркам этого. Единственное, что царапало за душу, это то, что погибли три в общем-то невинных человека. С другой стороны, ради спокойствия надо было решить этот вопрос. Не тот человек был Витольд, чтобы забывать своих врагов.

— Считаем, делим и на боковую. Крут, тебе Сира постелила в комнате напротив Артемовой, все равно в город до утра не доехать. Утром тоже не рвись, уедешь после завтрака, как раз в толпе затеряешься. Маскировку оставь у меня, а оружие, кроме меча и ножей, запакуй, — незачем его светить. Это дело шума поднимет изрядно: убиты и ограблены богатейший торговец и трое его людей, остальные связаны. Если бы не внезапность и непогода, охранники нам бы проблем создали. Тогда пришлось бы всех валить, — проговорил хмурый охотник.

Как мы и думали, золота оказалось двести семьдесят золотых и серебра тридцать шесть монет. Отсчитав каждому участнику налета его долю, Тангар резюмировал:

— По девяносто золотых и двенадцать серебра, и никаких посещений банка в ближайшие две недели. Вы как хотите, а я пошел спать, мне еще завтра везти бумаги на подпись. Если понадобится что покрепче, Артем знает, где стоит, — уловив вопрос во взгляде здоровяка, сказал он, уже шагая к двери.

— Ну что, надо отметить такое удачное дело. И мое воскрешение. Спасибо тебе, Артем, я твой должник, — прихлопнув по столешнице и довольно осклабившись, произнес оживившийся Крут.