Залаял привязанный перед домом пес.

— А это еще кого там принесло? — выглянув за дверь, спросил Даго.

Я тоже выглянул и увидел над воротами маячившего в седле «цыгана».

— Торговец лошадь доставил. Я сегодня на ярмарку заезжал, вот прикупил для Айрис. Не знаю, возьмет ли? Я Сире и Айрис кое-какие безделушки подарил, так они брать не хотели. А украшения-то не простые — зачарованы на здоровье и от сглаза с порчей защитят, за это ручаюсь, — это я сообщил Даго вполголоса и с оглядкой, пока мы вдвоем шагали от кузни к воротам.

— Ручаешься, говоришь… А кто их зачаровал, не расскажешь? — так же негромко поинтересовался учитель и покосился на меня.

— Да я за Сиру и ваших будущих детей беспокоился. А почему, расскажу позже, с глазу на глаз. Ты только уговори ее взять. Что я, зря старался, что ли?

— Когда же ты успокоишься, Артем? Пойми ты наконец, жизнь — не игра, проигравший порой теряет не только жизнь, но и душу. А твои пробуждения, предначертания, необычные события до добра не доведут. Задумайся, нужно ли тебе все это. Ты способный и талантливый парень. Мог бы обойтись и без этого. Сам говорил, что у тебя еще есть возможность отступиться. Знаешь, сейчас неподходящее время для подобного разговора. Вечером поговорим, тогда расскажешь, что ты там опять учудил. — Даго свернул разговор, когда мы дошли до ворот.

Лошадник приехал сам, наверное, не доверял своим работникам. Ну, оно и правильно: одного серебра на седле граммов сто пятьдесят — двести, если не больше. Да и шесть золотых — немалые деньги, могут и не довезти, ищи потом ветра в поле. Торговец, кстати, приехал на коне такой же породы, только угольно-черной масти. Значит, у него еще есть такие лошади, надо спросить, а то своего обменять с доплатой, и всех дел до кучи.

— Красивый конь. Еще есть такие? Я бы купил, — сказал я Акрисию, когда он, заехав во двор и привязав лошадей у коновязи, подошел к нам.

— Нет больше таких. Дома есть, а на ярмарку я брал только трех, одного вчера продал, этого пока придержал, а кобылку ты купил. И дешевле на один золотой, чем коня, — с намеком на то, что я его наколол, ответил торговец.

— А продай мне этого. Сколько хочешь за него? — И я показал на черного жеребца.

Лошадник помялся чуть, а потом назвал цену:

— Вместе с седлом и уздечкой десять золотых.

— Семь.

— Девять с половиной, — гнул свое торговец.

— Восемь, — накинул я.

— Девять, и это последняя цена, больше я с тобой торговаться не буду. Этих лошадей я холил и лелеял, объезжал и тренировал сам лично. Они для меня больше, чем просто лошади, я в них душу вложил. Кому другому продал бы дороже, но тебе, парень, как человеку, хорошо разбирающемуся в лошадях, уступаю в цене. Я видел, как ты сегодня на Снежинке скакал… как единое целое. Не каждому это дано — чувствовать лошадь. Потому тебе уступаю, ты приобретаешь не просто коня, а спутника и друга.

«А ведь он и правда переживает за своих лошадей, а если и привирает, то совсем немного, — решил я, посмотрев на торговца. Даго в наш разговор не вмешивался, молча наблюдая за торгами. Вот же… и не спросишь, сколько стоят эти синайские лошади. — А, возьму».

— Беру. А если с обменом на моего, вместе с седлом и уздечкой, тогда сколько?

— Семь, — отозвался торгаш.

— Договорились. Вот деньги, а коня пойдем — заседлаю. — И, отсчитав тринадцать золотых из двадцати, что находились в кошельке, мы с лошадником направились к конюшне.

Перед самым отъездом Акрисий поинтересовался, как меня зовут, и, узнав мое имя, сказал, что всегда будет рад видеть меня у себя в гостях. Живет он в королевстве Вейст рядом с городом Тир, достаточно спросить Акрисия-лошадника, и любой местный житель покажет его дом.

— А ведь ты его надул на деньги, и он при этом уехал довольный и улыбающийся, словно это он остался в выгоде. Да еще и в гости пригласил! Невиданное дело для тордийца. Тебе надо было не на воина учиться, а на торгаша. Это ж надо, обманул тордийца, а тот его еще и в друзья записал, — недоуменно бормотал Тангар, задумчиво глядя вслед Акрисию.

Расспросил его и выяснил, что тордийцы — это малая народность. Населяли ранее предгорья и горы Тордийского хребта, и, когда там установилась королевская власть, они вошли в королевство без вопросов и конфликтов, но живут по-прежнему обособленно. И это самые лучшие конезаводчики на всем материке. Тангар закончил свои объяснения тем, что обе лошади вместе с седлами и уздечками должны были потянуть как минимум на двадцать золотых. Наш разговор прервали вышедшие из дома Сира и Айрис. На ловца и зверь бежит, вот только как бы этот зверь меня не послал куда подальше?

— Айрис, как на твой взгляд, эта лошадь красивая? — справился я у нее, заметив, какими глазами она смотрит на Снежинку.

Как выяснилось, торговец не мудрил с кличками: жеребчика звали Черныш. Я, подумав, решил оставить эти клички, тем более они лошадям подходили.

— Красивая и очень, наверное, дорогая? Отец говорил, они дорогие. Это ты их купил? — Она угостила Снежинку яблоком.

Лошадка губами ухватила небольшое яблоко и, схрумкав его, мягко ткнулась девушке в ладонь, требуя добавки. Полное взаимопонимание. И Айрис видно как загорелась.