– И пусть хоть кто-нибудь попытается мне противостоять! Вы узнаете, что такое гнев наследника герцогов Нильских!

Его никто не пытался осадить или приструнить. Юрат, единственный, кто мог бы это сделать, не ночевал в казарме. Вместе с еще одним счастливчиком, из другой группы, он всю ночь провел в молитвенном бдении в соборе, готовясь принести торжественные обеты и стать рыцарем-драконоборцем. Его койка была пуста – уже сегодня ночью он будет спать в другой казарме, среди рядовых рыцарей, своих новых братьев. Юношам, которые не выйдут победителями из сегодняшнего турнира, до этого счастливого события придется ждать как минимум полгода, а то и больше.

Пасак немного помог Готику, но большую часть работы по проверке доспехов и оружия юноша проделал сам. Авест сохранял спокойствие, но было заметно, что он несколько раз бросил вопросительный взгляд на Вилия. Новичок осматривал выделенное ему снаряжение, не обращая внимания на суету вокруг.

– Ты, смотрю, совсем не боишься? – раздался над ним голос Яуниста.

– А что, нам предстоит что-то страшное? – Вилий вскинул серые глаза.

– Ну для кого как. Не боишься за свою участь?

– Один из нас точно не будет больше тут ночевать, – пожал плечами новичок, возвращаясь к осмотру кольчуги. – Щипцы у кого-нибудь свободны? Кольцо разболталось…

– Дай мне. – Авест приблизился, взял кольчугу, легко нашел расклепанное кольцо и сильно сдавил его двумя пальцами. – Вот. Должно выдержать.

– Спасибо, – буркнул Вилий, не глядя на него.

– Крутой, да? – прищурился Яунист.

– Круче некоторых.

Он сделал шаг в сторону, но был остановлен молодым рыцарем:

– Повтори, что ты сказал?

Готик поднялся на ноги. Если только Яунист скажет еще хоть слово…

Он не станет вмешиваться. Они сами разберутся! Он сейчас сядет, займется делом и…

«Прекрати мной командовать!»

«Я сильнее его, а с ним вы равны, – пришел ответ. – И еще неизвестно, кто победит, если вы сцепитесь. А вот я…»

– Я сказал, что круче некоторых, – спокойно произнес горец. – Тебе хочется, чтобы я назвал их имена?

– Назови!

Но Авесту не пришлось открывать рот – словно только и ждал этого момента, на пороге возник брат Квактол:

– Строй-ся!

Торопливо закончив приготовления и на ходу напяливая на себя кольчуги, шлемы и наплечники с наручами, юноши бросились к выходу. Толкаясь – некоторым непременно надо было пройти первыми, они выбежали из дверей и вытянулись в одну шеренгу. Учитель фехтования прошелся вдоль строя, придирчиво осматривая всех. Некоторые не успели полностью надеть доспехи, но оружие захватили все.

– Молодцы, – вынес короткий вердикт брат Квактол. – Следуйте за мною!

Со стороны других казарм шли другие группы учеников. Выстроившись в колонну по четверо в ряд, они все вместе направились на плац.

Тот стараниями послушников превратился в ристалище. С двух сторон его ограничивали трибуны, на которых восседали приоры, старшие рыцари и гроссмейстер. С третьей стороны высился помост, на котором стояло изваяние Создателя. Священник заканчивал последние приготовления, отдавая приказы служкам. Само поле было поделено на несколько частей.

Для учеников не предусмотрели ни лож, ни скамеек. Пройдя через все ристалище, они остановились перед трибуной, где сидел гроссмейстер. Подле него устроились приоры Ордена и старшие наставники. Брат Акимир заметно хмурился, выискивая у своих воспитанников недостатки и мысленно сравнивая их с учениками трех других групп.

Сэр Лаймож встал.

– Сегодня торжественный день для нашего Ордена, – раскатился над собравшимися его властный голос. – В наши ряды вступают молодые рыцари, будущие борцы с чудовищами, защитники мирного населения, спасители мира! Приветствуем их!

На помосте грянул музыку переносной орган. Все рыцари, как один, встали, затянув гимн. Многие из учеников стали подпевать – эту музыку и слова они слышали уже несколько раз в соборе, но сейчас они звучали как-то по-особенному. Вон даже у Яуниста на глазах выступили слезы!

Когда отзвучали последние звуки гимна, на помост вывели Юрата и еще одного юношу, из параллельной группы. Оба были в белых одеждах и шагали, опираясь на руки послушников. На шее каждого висел меч в ножнах. Гроссмейстер поднялся на помост, оба неофита опустились перед ним на колени, и тот, взяв из рук оруженосца двуручный меч, размахнулся и чувствительно ударил Юрата по плечу. Тот даже не дрогнул, принимая посвящение, и на трибунах послышалось сдержанное одобрительное гудение – все знали, что рука у сэра Лайможа была тяжелой, и не каждый мог выдержать его удар.