Очень осторожно Готик поднялся на трибуну, встал перед старым мистиком и, собравшись с духом, взглянул в светлые, водянистые глаза. В конце концов, он не мальчишка-паж, которого впервые в жизни отчитывает за промахи его господин! Ему восемнадцатый год, скоро он получит рыцарские шпоры, так какого дракона…

Сэр Альдон что-то прочел в его глазах, протянул руку и тяжело опустил ее на плечо юноше.

– Вы были великолепны, – произнес он. – После награждения победителей извольте следовать за мной.

Примерно неделю спустя

Понадобилось время, чтобы понять, что жизнь изменилась раз и навсегда.

Большинство рядовых рыцарей жили в казармах, мало чем отличающихся от тех, где обитали ученики, разве что койки были отделены ширмами. Раз или два Готик забегал к Иеру Безухому; несмотря на то что вернулся в Орден в качестве послушника, жил бывший драконоборец среди рыцарей. Весьма немногие могли себе позволить небольшие кельи – маленькие комнатки, такие узкие, что, встав в середине, можно было, раскинув руки, коснуться кончиками пальцев противоположных стен. Там не умещалось ничего, кроме кровати, лавки, сундука для вещей и одной-двух полок. Ничего лишнего, все одинаковое, если не считать кое-каких мелочей.

Старшие рыцари и приоры устроились по-другому. Сэр Альдон располагал двумя комнатами. Одна была довольно просторна, а другая – совсем крошечная каморка. В большой комнате имелись кровать, стол, письменное бюро, небольшая ниша, где стояла жаровня с углями, над которой располагалась полка для всяких мелочей, книжный шкаф, кресло, табурет, небольшая лавка, два сундука и в углу – подставка под доспехи и оружие. На стенах висели шкуры зверей, охотничьи трофеи старого мистика, боевой рог.

Второй сундук, довольно внушительных размеров, находился в каморке, где кроме него помещались только небольшая скамеечка и ящик с углем. Здесь должен был спать Готик. Юноша еле-еле нашел в этой тесноте место для своих вещей, а ведь ему, как оруженосцу, полагались еще и собственные доспехи и оружие. Кое-что он привез с собой, когда осенью поступал в Школу, но вот кольчуга стала ему маловата – он сильно раздался в плечах и груди, тесны стали и наручи, а наплечники и вовсе понадобились новые.

Первые дни были заполнены сугубо домашними хлопотами; вскакивая с утра пораньше, Готик принимался за дела. Несмотря на то что наступила весна, ночи оставались прохладны, а сэр Альдон был уже немолод и время от времени мерз. И юноша должен был разжечь огонь и согреть с помощью жаровни комнату. Потом он бежал за водой, чтобы господин мог умыться, потом в обязательном порядке шел в собор, где терпеливо ждал, когда мистик помолится Создателю. После завтрака ему следовало заняться уборкой – в начале своей службы оруженосцем юноша все время что-то чистил, перекладывал с места на место, мыл, убирал, бегал с поручениями. Вечерами же его усаживали на низкую скамеечку, давали в руки книгу и приказывали читать вслух. Чаще всего это были исторические трактаты, философские сочинения и сборники старинных баллад. За первые пять дней Готик так ни разу и не взял в руки свое оружие, зато два меча и боевой топор наставника отполировал до блеска, зачистил все заусенцы. Заново перемотал рукоять кожаными полосками, скрепив их медной проволокой, отнес оружейникам в починку запасную кольчугу старого мистика и забрал от шорников боевое седло.

За эти дни он лишь несколько раз сталкивался с остальными бывшими соучениками. Те, кто не вошел в счастливую десятку (вернее, двадцатку, ибо отбирали еще и будущих магов), по-прежнему жили в казармах, и для них ничего не изменилось. Они все так же вскакивали ни свет ни заря, так же проводили дни в занятиях, а после чистили конюшни, убирали плац, помогали брату повару и брату кастеляну. Готик видел их издалека, выбивая половики или перетряхивая содержимое сундуков своего господина, и не раз и не два ловил себя на мысли, что скучает по той беззаботной жизни. Сейчас он не уставал и вполовину так, как прежде, но зато тогда рядом были друзья. Особенно один из них…

У Яуниста в те дни были примерно те же проблемы. Он попал к гроссмейстеру и мог ходить с высоко поднятой головой, но что-то не давало молодому рыцарю чувствовать себя счастливым. Он заметил взгляды, которыми обменялись его наставник с сэром Альдоном, услышал удивленный шепоток герольдов, которые обсуждали столь странный выбор, и все это рождало в его душе сомнения. И ведь победитель так и не был назван. Кто же занял первое место – он или Готик Дольский?

Работы было полным-полно. У гроссмейстера прежде уже был один оруженосец, но он с недавних пор исполнял обязанности секретаря, в то время как прежний, пожилой брат Альба, ушел с этого поста. Молодой рыцарь день-деньской то занимался уборкой, то бегал по мелким поручениям и надеялся, что вскоре сэр Лаймож займется его обучением.

Сбегав к оружейникам за мазью, Яунист возвращался обратно, чтобы заняться приведением в порядок доспехов, когда увидел спешащего к кабинету гроссмейстера сэра Альдона. Молодой рыцарь сразу все вспомнил и насторожился. Что делает здесь наставник Готика? Неужели речь пойдет об учениках?

Пропустив старого мистика вперед, он тенью прошмыгнул следом и, как оказалось, не ошибся. Несмотря на то что дверь в кабинет сэра Лайможа была плотно прикрыта, слышимость в боковой комнатке была отличной, ведь находящийся там слуга, секретарь или оруженосец должен сразу услышать, если его зовут.

– Вы меня вызывали? – Судя по легкому скрипу, сэр Альдон присел в кресло.

– Не просто вызывал… Что это вы затеяли? С чего вам вдруг захотелось заполучить себе воспитанника? Вы дважды уклонялись от этой почетной обязанности, и вдруг…

«Он сам хотел заполучить Готика! – понял Яунист и ощутил болезненный укол ревности. – А этот старик ему помешал!»

– Сначала, если позволите, я хотел задать тот же вопрос вам, великий магистр, – ответил мистик. – Этот баронет, Готик Дольский, вам-то он зачем?