Не прибавив более ни слова, старый мистик покинул узилище вслед за остальными. Готик остался в одиночестве, полутьме и тишине, которая нарушалась только его дыханием, случайными шорохами, скрипом и попискиванием осмелевших подвальных крыс.

Выбравшись из темницы на свет, сэр Лаймож подождал, когда к нему присоединятся остальные.

– Не заговорил? – осведомился он.

– Вы торопите события, магистр! – усмехнулся мистик. – Вспомните себя в его годы. Юношеский максимализм, желание во что бы то ни стало настоять на своем, борьба за правду, честь и совесть – вот главные добродетели рыцаря. А также неумение искать компромиссные решения и полное отсутствие жизненного опыта. Он немного посидит, подумает и созреет.

– Мы можем ждать сколько угодно! Надо во что бы то ни стало ускорить процесс!

Яунист топтался поодаль. Оруженосец страстно желал быть полезным и напряженно думал, что бы такого сказать.

– Сэр, – набравшись смелости, подошел он к гроссмейстеру, – разрешите обратиться?

– Что у тебя? – Сэр Лаймож ничего не знал о роли своего воспитанника в деле ареста Готика.

– Прошу прощения, но если обвиняемый не признается, его заставляют это сделать. Силой!

– «Заставляют»! – презрительно фыркнул гроссмейстер. – В Уставе Ордена нет пункта, разрешающего пытки для наших братьев. Дабы к Готику Дольскому были применены эти санкции, мы должны передать его мирскому суду. А это слишком долгая процедура, нужен приказ короля, а его величество, – он поморщился, как от зубной боли, – вряд ли пойдет нам навстречу. Ведь подозреваемый высокого рода, такие дела просто не делаются. Да и обвинение явно смехотворно. У нас нет доказательств. Вот если бы он уже признался… А выбивать признание силой мы не имеем права!

– Замкнутый круг, – философски заключил сэр Альдон.

– Сэр, речь не идет о пытках самого Готика. – Яунист улыбнулся, чувствуя, что близок к отмщению. – У него есть друг, горец Авидар Хуррак. Он не столь высокого звания, можно обойтись без приказов его величества.

– Так-так, – оживился сэр Лаймож. – Но все равно – нужен хотя бы формальный повод…

– А повод есть! – В предвкушении Яунист расплылся в улыбке. – Они – любовники!

– Кто? Авидар и Готик?

– Этого не может быть! – горячо воскликнул старый мистик. – Я бы понял, почувствовал… Это такой скандал! Пятно на репутации Ордена! Если сие позорное деяние будет доказано…

– Доказывать ничего не надо. Достаточно просто припугнуть.

– Мм… – Сэр Лаймож думал недолго. – Устав Ордена разрешает расследовать подобные преступления, не привлекая внимание короля и мирских властей. Это внутреннее дело. Оно кладет тень на Орден Драконоборцев, так что мы вполне можем… У вас светлый ум, брат Яунист! Вы далеко пойдете!

Молодой рыцарь расцвел от похвалы, но на губах старого мистика не было и тени улыбки. Да, все устраивалось как нельзя кстати, но сэр Альдон чувствовал, что это лишь первый шаг. И тихо радовался тому, что его конец уже близок и не придется воочию узреть, кем станет брат Яунист в зрелые годы, если уже в юности он готов растоптать любого.

Тишина, сумрак, легкие шорохи копающихся у стены крыс, запахи гнилой соломы, нечистот, плесени и тухлой воды в лужах на полу отнюдь не способствовали хорошему настроению. Вдобавок ко всему зверски болели спина, плечи, шея. Неподвижное стояние в неудобной позе, прислонившись к холодным влажным камням, бессонница, жажда, нарастающие позывы облегчиться, тошнота – все это только усиливало тревогу. Уже несколько раз Готик пытался мысленно «дотянуться» до сознания Авеста. Как бы ему пригодилось дружеское участие дракона! Просто его присутствие рядом! Оказывается, это так важно – знать, что есть друг. И неважно, человек это или зверь.

День закончился в одиночестве. Ночь принесла холод и боль в суставах и натруженных мышцах. Прислоняться к стене было неудобно – мокро и холодно, стоять прямо он устал. Приподнятые на уровень плеч руки онемели. Готик держался изо всех сил. Знать бы, сколько времени он тут пробудет! Их особо не мучили, тренируя выносливость – не заставляли сутками стоять неподвижно, не лишали сна и отдыха, не испытывали голодом и жаждой. А что холодно, так это дело привычное. В бытность пажом и оруженосцем, Готик спал на соломенном матрасе в нижней комнате. Хотя рядом с кухней, но все равно на полу, а в щель под дверью сильно дуло… Прямо как сейчас.

Устав бороться с собой, юноша в конце концов уронил голову на грудь и задремал.

А проснулся или, вернее сказать, очнулся внезапно от негромкого голоса:

– Нет, ну ты только на него посмотри! Спит, как миленький! Не похоже, чтобы он сильно мучился…

– Ничего, – возразил другой голос, не узнать который было невозможно, ибо это был голос сэра Альдона, – пусть поспит… напоследок. Хотя я бы на его месте не стал тратить остатки жизни на сон.

Остатки жизни? О чем это они? Готик встрепенулся, выпрямляясь.

– С пробуждением! – Яунист злорадно улыбнулся. – Так и хочется сказать тебе: «Доброе утро», но это будет ложью. А настоящий рыцарь не станет пятнать свои уста лживыми речами.

– Настоящий рыцарь не опустится до того, чтобы глумиться над поверженным врагом, – парировал узник, и старый мистик взглянул на него с интересом.

– Это неважно, – огрызнулся Яунист. – Я-то стану рыцарем, а вот ты – нет.

– Почему?

– Не доживешь!

Что-то в этом ответе показалось Готику страшным, и он бросил взгляд на своего наставника, безмолвно прося пояснений.