Официант подал мне счет. Я положил под него чаевые, и мы с Дени направились к выходу.

Переселяйся в Хановер! Принуждение обступало меня со всех сторон. Я умел заслоняться от Дени так же, как от Дона и Виктора, но сознавал, что мой племянник в отдельных случаях способен пойти на крайность. Сочтя, что действует ради моего собственного блага, он попытается взять меня на испуг. Этого я допустить не мог.

И потому улыбнулся ему через плечо.

— Знаешь, как я назову свою лавку? «Красноречивые страницы».

Контрольное судно «Нуменон» (Лил 1-0000)

26 апреля 1990 года

Четыре галактических ума наблюдали с борта невидимого судна, как последний американец покидает космическую станцию, переходя на японский корабль многоразового использования «Хиноде мару». Менее крупные орбитальные аппараты были все еще подключены к агрегатному отсеку станции, но их экипажи срочно завершали демонтаж.

Вектор метеорита, поразившего пилотируемый спутник, как будто был кем-то рассчитан с дьявольской точностью. При столкновении погибли шесть сотрудников, к тому же оно привело к резкому снижению скорости, необходимой для удерживания конструкции на околоземной орбите. Двадцать три человека выжили благодаря герметичной системе соединения отсеков. Таким образом, нанесенный урон оказался сравнительно небольшим, но не до конца смонтированная силовая установка не могла восстановить скорость вращения, а достаточного количества вспомогательных двигателей не нашлось во всем западном мире, Японии и Китае вместе взятых. Станцию могло бы спасти добавление советских ускорителей, однако, кроме промышленного оборудования разных стран, научных мощностей и астрономической обсерватории, станция содержала модуль с действующей аппаратурой разведывательного назначения. Потому русские помочь отказались, и теперь плод многолетних трудов, которому до завершения недоставало всего нескольких месяцев, двигался по быстро убывающей орбите. Дабы предотвратить падение станции на Землю, американцы решили ее взорвать.

— Сколько денег, сколько разбитых надежд! — сокрушалась Умственная Гармония. — Творение человеческого ума превратилось в обычный сплав никеля с железом, обросший ледяной коркой… Пожалуй, в этом есть поэтический подтекст.

— Да погоди ты с поэзией! — перебила Родственная Тенденция — Надо проанализировать искажение вероятностных решеток. Это событие повлечет за собой эпохальные изменения.

— Тогда я напишу элегию.

— Лучше похабные частушки про деятелей НАСА, — предложило Душевное Равновесие. — Удовлетворись они станцией помельче на более удаленной орбите, как делают Советы, ничего подобного бы не было. Конечно, если предположить, что в космосе вовсе нет небесных тел, способных повредить несмонтированную станцию, то запуск таких махин на околоземную орбиту несравненно выгоднее. Ох уж эти американцы! Все бы им экономить!

Бедным янки так хотелось

Всех за доллар поиметь…

— Я тебя умоляю! — патетически воскликнула Родственная Тенденция.

— Мне кажется, — вставило Бесконечное Приближение, — я понимаю мотивы беспокойства Тенденции. Процесс разрядки между Соединенными Штатами и Советским Союзом прискорбно нестабилен. Несмотря на совместный проект освоения Марса, сохраняются извечные политические разногласия между двумя системами. Потеря американской станции будет рассматриваться стратегами обеих держав как нарушение военного паритета.

— Еще бы, — согласилось Душевное Равновесие. — Достаточно проследить психологическую динамику в действии. Понимая, что техническая оснащенность станции гораздо выше аналогичных советских, американцы заняли позицию снисходительного превосходства. Они мнят себя радетелями о благе мира даже больше, чем мы, лилмики. Совместная советско-американская экспедиция на Марс должна была стать началом новой эры научного, экономического и культурного сотрудничества двух стран. И вдруг американцы остались в дураках. Попытка сближения в космическом пространстве потерпела фиаско. Теперь у Советов появится стратегическое преимущество до тех пор, пока американцы не оборудуют новую станцию. Сколько на это уйдет? Два года?.. Три? Американская экономика и так захлебывается. Надеюсь, что тревожный прогноз Тенденции все же не означает конец разрядки, но нельзя упускать из виду, что на этическом уровне мы имеем дело с первобытными особями.

— По логике вещей, — заметило Приближение, — американцам нечего опасаться. В крайнем случае они могут запустить сколько угодно шпионских роботоспутников, чтоб разрешить свои сомнения, а кроме того, Омега свидетель: в ядерных потенциалах США и СССР до сих пор наблюдается устойчивое равновесие. Правда, космическая станция была объектом национальной гордости и символом безопасности, а Советы, без сомнения, радуются катастрофе, поскольку теперь американцы у них как на ладони. И наконец, войны людей никогда не имели под собой логической основы.

— Вот, послушайте! — воскликнула Умственная Гармония. — Пока это еще только набросок, но мне кажется, в нем что-то есть…

О метеор!

О роковой скиталец, затянутый холодной пеленою,

Осколок изначальных катаклизмов…

— По-моему, много патетики, — высказалось Бесконечное Приближение.

Душевное Равновесие обошлось со стихотворным опусом еще менее великодушно:

— Что за бредятина! Посвятить элегию метеору! Будь он болидом — еще туда-сюда, но падающие звезды не заслуживают такого внимания…

— Анализ готов, — перебила Родственная Тенденция и представила результаты соплеменникам.

Бесконечное Приближение выразило общие эмоции вслух:

— Наше предначертание под угрозой?.. Не верю!

— Что значит — не верю?! — возмутилась Родственная Тенденция. — Пролепсис вычислен с точностью до восемнадцатого знака. Если бы нынешний американский президент остался у власти, все бы могло еще обойтись. Его происхождение и рыночная ориентация обусловили мирный (в основе своей) характер погибшей станции. Следующая орбитальная станция будет преследовать исключительно военные цели. Со всеми вытекающими отсюда пагубными последствиями, каких вы наверняка усматриваете немало в моем прогнозе на ближайшие двадцать лет.