Дон едва не задохнулся от хохота.

— Катитесь к чертовой матери! Вы вообще ничто!

Встречные машины подмигивали ему. Им овладела паника, но наконец он понял, что едет с невключенными фарами, и снова хохотнул. Затем поддал газу, свернул в лес и покатил на север параллельно реке.

Солнышко рыдала в объятиях Виктора на переднем сиденье черного пикапа.

— Он был сильно пьян. Наверняка с ним что-то случилось! Виктор, Виктор, как же нам его найти?

Он покрепче обхватил мать за плечи.

— Тише, Maman, дай подумать… Может быть, Дени с его поисковой метафункцией…

Она порывисто выпрямилась и воскликнула:

— Ну конечно! Быстрей звони! Может, он еще не выехал из Хановера!

Молодой человек поспешил к ресторану, расталкивая выходящих посетителей. Солнышко закрыла лицо руками, пытаясь вспомнить телепатические навыки, к которым не прибегала с тех пор, как старший сын был ребенком.

Не уезжай, Дени, пожалуйста! Задержись дома, прошу тебя, задержись…

Томительно долго тянулись минуты. Наконец, сияя, вернулся Виктор.

— Застал! Он уже был у машины, но выронил по дороге ключи, вернулся и услышал, как телефон звонит.

— О Боже, благодарю тебя! И что… он поищет? Он скажет нам, где твой отец?

Виктор завел мотор.

— Дени тут же займется поисками, а потом позвонит нам домой. Он сказал, что могут возникнуть трудности, потому что папина аура затуманена винными парами. Но ты не бойся, мы его найдем, я тоже буду искать. Только отвезу тебя домой.

— Мне надо отпроситься у мистера Ловетта, а то он рассердится…

Виктор обезоруживающе улыбнулся.

— Не рассердится. Я все ему объяснил. Могут же быть у человека семейные обстоятельства. Не волнуйся, Maman. — Он достал из бардачка чистую тряпку и утер ей слезы, потом наклонился и теплыми губами дотронулся до ее щеки.

Солнышко немного повеселела, послушная воле высокого, сильного и властного юноши, как две капли похожего на Дона в молодости, перед которым двадцать три года назад так же не смогла устоять.

— Я понимаю, Виктор, — сказала она, — в последнее время тебе очень трудно и ты ожесточился… Но отцу надо помочь… хотя бы ради меня.

Виктор крепко стиснул руль, глядя прямо перед собой, и медленно вывел машину со стоянки.

— Предоставь все мне… И пристегни ремень.

Дона разбудила зверская жажда, полный мочевой пузырь и пронзительный гомон лесных птиц.

Набрякшие веки неохотно приоткрылись, впуская рассветный туман. Суставы ниже пояса онемели, а выше — разламывались от боли. Черепная коробка вот-вот взорвется, не в силах вместить распухшие мозги. Он выругался, обращаясь то ли к Богу, то ли к дьяволу, и спросил себя, куда его занесло на этот раз.

Обычная субботняя пьянка. Обычное воскресное похмелье. Но почему-то он не в своей машине, а в «эскорте» Солнышка. Какого черта?.. Ах да, его «ниссан» в ремонте, вот он и взял ее машину.

Окна плотно закрыты и запотели. Дон протер стекло, но оказалось, туман не только за ним, но и в глазах. Он с трудом различил гигантские силуэты с длинными щупальцами, словно бы на шарнирах. Маленький автомобиль почти уперся в бок какого-то механического чудища. А над крышей угрожающе нависали разверстые челюсти стального циклопа. Продрав наконец глаза, он прочел табличку.

ДРЕВЕСИНА РЕМКО, ЛТД., БЕРЛИН, Н. — Г.

Выплюнув еще одно ругательство, откинулся на сиденье. Монстр с жуткими челюстями — их новая валочно-пакетирующая машина, самодвижущийся лесоруб, способный одним ударом косить стволы двухфутового обхвата. Вокруг расставлено другое тяжелое оборудование: гидравлический погрузчик, рубильная машина, на которой он сам работал, сучкоруб, вторая валочная машина, едва различимая в густом тумане.

Выходит, он на своей собственной делянке, в верховьях реки.

Прошедшая ночь почти совсем стерлась в памяти. Последнее отчетливое воспоминание — городок Эррол, в тридцати милях к северу от Берлина, куда он ворвался после дикой гонки по проселочным дорогам. Преследуемый злобными голосами, он так и не решился вернуться за Солнышком. Вместо этого стал пробираться на запад, к Хановеру и Дартмуту вдоль границы Нью-Гемпшира с Вермонтом.

Тогда почему же он не на западе, а на севере, близ Эррола? Да еще зачем-то потащился на делянку!..

Дон открыл дверцу, вылез и едва удержался на ногах. Сторожка! Там есть вода, кофе, может быть, даже что-нибудь из провизии и полбутылки бренди в аптечке. Он справил нужду прямо на борт рубильной машины, которой Виктор так гордится. Пусть знает, сукин сын!