— Давайте налью вам свежего чая, — гостеприимно предложила вождю Вера Васильевна.

По ее тону и по манере, с которой супруга общалась с Иосифом Виссарионовичем, писатель видел, что первое смущение Вера Васильевна одолела, исчезла из ее сознания фантасмагоричность ситуации, и теперь она воспринимала товарища Сталина как вполне естественного гостя, пусть и впервые посетившего их дом, но весьма воспитанного и порядочного человека.

— Спасибо, хозяюшка, — ласково отозвался Отец народов и подвинул блюдце с чашкой. — Чаю выпью с удовольствием, понимаешь… Особенно с таким замечательным вареньем!

Товарищ Сталин говорил о варенье из красной лесной рябины, которую сочинитель каждую осень собирал в окрестностях Власихи, а Вера Васильевна варила из ягод вкусное варенье.

Николай Юсов взял в руки дистанционный выключатель и прошелся по телевизионным каналам. Повсюду к р у п н о пили и произносили пошлые скабрезности, переходящие порой в ч е р н у х у и похабщину.

— О времена, о нравы! — риторически произнес Станислав Гагарин. — Выруби, Коля, сию фуебень с хренотенью… Лучше посидим рядком да поговорим ладком. Для того ведь и собрались за столом.

— Можно мне сказать? — с неким смущением произнесла Вера Васильевна и подняла бокал с нарзаном, глядя при этом на товарища Сталина.

Тот кивнул, улыбнулся и приготовился слушать.

— Говори, говори, мать, — ободрил жену Станислав Гагарин.

Сочинитель был доволен тем, что жена воспринимала явно не простую ситуацию с Вечным Жидом и Вождем всех времен и народов за новогодним столом как должное.

— Нельзя ли вам вернуться к власти, Иосиф Виссарионович? — спросила с утвердительной интонацией Вера Васильевна. — Ну, хотя бы ненадолго, товарищ Сталин. Порядок навести. Вот…

Супруга писателя залпом выпила нарзан и при общем молчании поставила бокал на стол.

Некоторое время за столом молчали.

— Ну ты даешь, мать! — воскликнул Станислав Гагарин, восхищенный словами жены и несколько раздосадованный от того, что сия гениальная в собственной простоте мысль не пришла в голову ему.

— А что, — подал голос Вечный Жид, — неплохая идея для новогодней ночи…

— Тогда мою «Гривну» закроют, — заметил Николай Юсов. — А я только-только на производственную деятельность зубы наточил…

— Это хорошо, майор, — сказал товарищ Сталин. — Производством, летчик, давно, понимаешь, необходимо заниматься… Во времена товарища Сталина ваш пресловутый, понимаешь, маркетинг определялся понятным народу словом с п е к у л я ц и я.

Превратили Великую Россию, понимаешь, в страну лавочников и казнокрадов. Может быть для того чтобы избавить Державу от подобной, понимаешь, нечисти, и стоит подумать над предложением Веры Васильевны.

Ее глас — глас народа, понимаешь… Товарищ Сталин только так это определяет.

— Правильно определяет товарищ Сталин, — согласился с вождем Агасфер. — Но история не повторяется… Опять же — помните про Сто дней Наполеона.

— Бонапарту не хватило решительности, понимаешь, — проворчал Иосиф Виссарионович. — Говорил я ему уже об этом. Не захотел опереться на революционный энтузиазм народных масс — и проиграл.

— Бонапарт Бонапартом, — увел разговор от опасной темы Фарст Кибел, — человек он, разумеется, незаурядный, великий труженик, р а б о т н и к на троне, навроде Петра Алексеевича, но кровушки народной пролил океан. Бог с ним, с Наполеоном. России нужны Минины и Пожарские.

— Генерал Лебедь нам нужен, — произнес Станислав Гагарин.

— И генерал, понимаешь, Лебедь в том числе, — согласно кивнул вождь.

Некоторое время за столом молчали.

— Что ваш роман «Вечный Жид»? — спросил Агасфер. — Продвигается дело?

— Сегодня листал сочинения Лейбница, он пробудил неплохие мысли для романа, — ответил писатель.

— Любопытно, — ответил Вечный Жид.

— Не много ли у тебя философии в романе, отец? — обеспокоенно спросила Вера Васильевна. — Не станут читать тебя люди…

— Это исключено, понимаешь, — заверил жену сочинителя товарищ Сталин. — Ваш супруг обречен писать увлекательно и интересно. Его роман «Вторжение» я одолел в рукописи за полтора дня.

Пить-есть был, понимаешь, не в состоянии, пока не дочитал до сцены нашего прощания с ним у стратегической ракеты, обозначенной н а т о в ц а м и как «Башмак».

И если ему нужен в «Вечном Жиде» Лейбниц, Шопенгауэр, Ницше, понимаешь, Юнг с Фроммом и Августин Аврелий, значит, их тянет в роман писательская интуиция, творческий, понимаешь, инстинкт, божественное начало, заложенное в вашем отце и муже.